Кто знает, может быть, Макс просто шел где-то неподалеку по улице в то утро и все видел? А об остальном просто догадался… Да и на Макса злость уже почти прошла. Может, никакой он и не сектант, ведь совершенно не похож. А может, этот парень влюбился и натворил глупостей, но разве она сама всегда совершает умные поступки?..

Тая зачем-то полезла в телефон проверять, не отписался ли Макс от ее Инстаграма.

«Не отписался», – почему-то обрадовалась она, улыбаясь людской воскресной реке. А та стремилась по Среднему проспекту и была значительно веселее, чем река понедельничная.

Много влюбленных пар, людей с пакетами продуктов, тортами, цветами и покупками.

– Стать блондинкой в нашем салоне! – Тая выкрикивала фразу, в которой не было откровенного вранья, но зато была интрига.

Листовки она раздавала только шатенкам или же блондинкам, которым не помешало бы подновить окраску. Жгучие брюнетки же мерили ее презрительными взглядами.

Сегодня ей везло: почти все листовки оказались в сумочках или карманах, и никто не бросал их демонстративно в ближайшую урну. Тая уже предвкушала выполненную норму и получение денег за неделю, даже позволив себе сбегать погреться на чашку чая в ближайший фастфуд, где одуряюще пахло курицей-гриль.

К шести вечера весенний день помутнел, солнце сползло за крыши, и на улицы осели синие сумерки. Моргнули и зажглись фонари, начали светить окна квартир. Пальцы озябли, Тая жалела о теплой кофте, которая осталась дома, и мечтала о жареной курице с горячим чаем.

Разумеется, она своим видом привлекла нескольких «почитателей», которые начали прохаживаться неподалеку, кидая на нее заинтересованные взгляды. Снова парни с наглыми рожами, и снова ей подмигивали, а кто-то из них даже поманил пальцем…

– Кисо, чего такая белая? – с противной ухмылочкой выдал один из них не слишком оригинальную фразу.

Одарив его в ответ суровым взглядом, Тая мило улыбнулась усталой на вид шатенке и сунула ей листовку, бросив взгляд на улицу, уходящую вдаль цепочкой желтых фонарей.

Вчера примерно в это же вечернее время она поссорилась с Максом. В голове всплыли воспоминания: его ожесточенное, какое-то чужое лицо и странные слова: «За тобой следом идет беда. И ты одна с этой бедой, потому что больше никто не увидит и не поймет…»

Стояла она сейчас как раз на перекрестке Среднего проспекта и Шестой линии. Можно ведь просто обернуться и убедиться, что все это полная ерунда. Просто обернуться, что в этом такого страшного? Абсолютно ничего.

Вдруг, поддавшись порыву, Тая обернулась, старательно вглядываясь в даль темнеющей улицы, да так и замерла на месте, с приклеенной улыбкой на губах.

Какое-то странное движение вдали привлекло взгляд. В глубине улицы просто качнулось одно из светящихся окон, чуть увеличилось в размерах, будто собиралось отлететь от стены дома. Такого быть не могло, и Тая озадаченно заморгала, отвернувшись.

Взгляд наткнулся на ошивающихся около нее «поклонников».

Все четверо смотрели куда-то позади нее со странным, очень одинаковым выражением на лицах. Это был не страх и не отвращение, а что-то другое. Так, хмурым и напряженным взглядом хищного зверя, смотрел Бандит, когда за кухонным окном на ящик для цветов садилась огромная ворона.

Эти четверо сейчас как один сделали синхронный шаг. Не назад, а вперед, не глядя на Таю.

Творилось что-то не то, иррациональное и дикое, что не поддавалось никакому объяснению. Рядом было метро и потоки людей, которые двигались в обе стороны. Но за спиной было что-то еще, другое, чего не видел никто из пешеходов.

– Девушка, листовку даете? – недоуменно донеслось до Таи, и чья-то рука разочарованно отдернулась, а листок, порхая, полетел прочь.

Страх холодящей волной захлестывал изнутри, стучал в ушах, пульсировал в висках.