— Почему? — поинтересовался второй.

— Да потому что это унизительно — все время кого-то о чем-то просить и ждать, когда сделают. Лучше ни от кого не зависеть. А то сели и поехали!

— Это ты так говоришь, потому что в Америке не живешь, а там бы через неделю взвыл от их самостоятельности! — заметил напарник. — О, водила наш идет. Видишь, продуктов накупил.

Действительно, подошел водитель Юра с тяжелым пакетом в руке. Водитель загрузил пакет в багажник.

— На оптячок сходил. Хорошие здесь цены, — сказал он, усаживаясь в машину.

— Ты, Юра хотел бы, чтоб твоя жена самостоятельная была? — поинтересовался у него первый охранник.

— А зачем? Для блядства? Пускай лучше, как коза на веревочке, от меня зависит.

Запиликала трубка сотового телефона.

— Да? Хорошо, Владимир Генрихович! — первый посмотрел на часы. — Долго он сегодня старался: почти два часа.

Охранники выбрались из машины и направились в подъезд.

Когда Владимир Генрихович вышел из квартиры, они уже стояли около дверей.

— Ну, как оно сегодня, побольше вышло? — подмигнул директору первый охранник.

Владимир Генрихович посмотрел на него, недоумевая. Второй охранник тоже удивился.

— Еще раз позволишь себе подобные высказывания, считай, что ты уволен! — веско сказал директор.

Он повернулся и стал спускаться вниз.

— Так вы сами тогда по этому поводу шутили! — смутился первый охранник.

— Когда тогда? — обернулся директор. — Тогда это было тогда. А сейчас — это сейчас. Выполняйте свои функции!

Второй охранник покрутил пальцем у виска за спиной директора, давая понять первому, что он — полный идиот. Разве можно так с начальством!

Действительно, тогда это было тогда. А сейчас -это сейчас. Как-то нежданно-негаданно Владимир Генрихович понял для себя, что любит эту взбалмошную и глупую девчонку несмотря ни на что, а какие у нее там были дела, пока они не виделись? — так это ему наплевать. Отравить хотела? — ну и что же — не она одна! Он ей взял да и простил все в одночасье. Любовь и Смерть — неразделимы. Любовь и Смерть всегда вдвоем, щека к щеке, ноздря в ноздрю. Стремление к Любви и стремление к Смерти — всю жизнь он идет к этому, идет, идет. Вот и пришел. На том свете побывал и все равно простил…

Он сел в машину, стараясь не глядеть на вспотевшего от ужаса охранника, приказал: — Поехали!

— Аня! — раздался с улицы голос Нины Владимировны.

— Анюта! — второй был Валерика.

Анька поднялась с кровати, напялила на ноги шлепанцы, на плечи накинула теплую шаль, подошла к окну. От окна сквозило. Не переставая, тоненько завывал холодный ветер. Анька поежилась. Надо же было родить ранней весной, когда самые холода и вьюга! Нет, чтоб попозже, летом.

Анька глянула вниз. Нина Владимировна приветливо помахала ей рукой.

— Ну, как ты там? — крикнула она.

— Ничего, — одними губами сказала Анька, улыбнувшись.