На этаже лежали тела и ходили какие-то люди. Поскольку они не стреляли лежащим в головы, а складывали их на носилки и уносили куда-то вниз, я сделал вывод, что это наша обещанная помощь.

Голова болела, и не только в месте удара. Указательный палец правой руки, сломанный ногой спецназовца, пульсировал вспышками боли. Во всём организме чувствовалась слабость и желание свалить отсюда куда подальше.

Я поднялся на четвереньки, помотал головой, отгоняя головокружение, встал на ноги. Ко мне подскочил незнакомый медик с пистолетом-шприцом.

— Ты как? — спросил он.

— Лучше, чем выгляжу, — сказал я.

— Обезболивающее нужно?

— Галоперидол есть?

— Понятно, — сказал медик. — Ходить можешь?

— Могу.

— Тогда иди к лифту, спускайся вниз и вали к первой попавшейся «скорой», — сказал он, наклеивая на меня какую-то жёлтую бумажку. — У нас тут лежачих полно, некогда с тобой возиться.

— Отличный план, — сказал я и двинулся к лестнице, по которой мы поднимались.

— Не туда, — сказал медик. — Там завалено всё, не пройдёшь. Давай через второй подъезд.

— Угу, — сказал я, разворачиваясь.

Среди множества наваленных на полу тел большинство всё же принадлежало живым. Кто-то стонал, кого-то тошнило, кто-то пытался подняться на ноги без посторонней помощи. Но и мёртвые тоже были. Насколько я успел заметить, почти все они были застрелены в голову. Без шансов даже для самого продвинутого целительского скилла.

Лестница второго подъезда носила следы недавно прошедшего боя. Стены выщерблены, перила погнуты, на ступеньках кровавые пятна и стреляные гильзы. Но тела уже унесли.

Желтая наклейка, налепленная на мою грудь медиком, служила своеобразным пропуском. Никто из деловито снующих вокруг людей меня не останавливал, не окликал и вообще не обращал внимания. Спустившись на два пролета, я оказался на двадцать пятом этаже и вступил в секту ожидающих лифта.

Первым приехал грузовой, в который погрузилась команда медиков с носилками. В принципе, место для меня оставалось, но я махнул им рукой и они уехали. Зато потом я спускался в гордом одиночестве.

Каким-то чудом в кабине уцелело зеркало и я смог оценить собственный внешний вид. Вид был так себе. Одежду от пыли ещё отряхнуть можно, а вот застарелый синяк на голове, отдающий лиловым… застарелый?

Так и есть, голова выглядела так, будто повстречалась с прикладом как минимум неделю назад, а не только что. Я перевёл взгляд на указательный палец и заметил, что он всё ещё опухший, но в два раза меньше опухший, чем за пять минут до этого, и синева постепенно сходит на нет. И практически ничего не болит. Так, есть какие-то неприятные ощущения, но не более того.

Ускоренная, мать её, регенерация, как и было обещано товарищами с товарного склада. Осталось только научиться лезвия из рук выращивать.

Двор был заставлен машинами «скорой помощи», пожарными, полицейскими и машинами всяческих спецслужб, среди которых были два автобуса и несколько наших броневиков. Знакомых лиц не обнаружилось, и я двинул к «скорой», стоявшей как можно дальше от подъезда. Я-то себя уже почти нормально чувствую, а ребятам с носилками далеко ходить не надо.

Машина стояла почти у самой линии оцепления. Поравнявшись с ней, я не стал сбавлять шага, содрал желтую наклейку с груди и поднырнул под желтую ленту, огораживающую двор по периметру и отделяющую тех, кто тут по работе, от зевак.