— Кто о чём, а я всё о Безопаснике, — сказал я. — Тогда, на складе, ты спросил, готов ли он воспользоваться своим скиллом, чтобы добраться до тебя, и он, очевидно, оказался не готов. Почему ты был так уверен в этом?

— Из-за тебя.

— А можно получить какой-то более развёрнутый ответ?

Стилет вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил от зажигалки с эмблемой в виде стилизованного орудия убийства, от которого и пошла его кличка. Пижон.

— Скилл Безопасника, в чём бы он ни заключался, уникален, — сказал он. — И Безопасник очень хочет, чтобы всё так и осталось. А ты — джокер.

— И что?

— А, — он ухмыльнулся, выпуская клуб дыма в чуть приоткрытое водительское окно. — Значит, они тебе не рассказали.

— О чем?

— Джокер может получать чужие способности, но совсем необязательно, чтобы эти способности были направлены против него, — сказал он. — Иногда можно просто рядом постоять.

— О как, — эта новость вызывала лавину новых вопросов и подталкивала ко многим размышлениям. — И зачем же ты меня тогда ржавой железкой пырнул?

— Для верности, — сказал он.

— Но тут всё равно что-то не сходится, — сказал я. — Его пассивный скилл был при нём, когда он припёрся ко мне на прошлую работу. Он его не отключал.

— Безопасник — трус, — сказал Стилет. — Все, кто в теме, это давно знают. Он никогда не выходит без своего защитного поля. Но это пассивный, как ты говоришь, скилл, не направленный наружу, и перенять его таким образом шансов гораздо меньше. Он ведь тебе руку не жал?

— Нет. Только из пистолета целился.

— Умеет он завоевывать любовь народных масс, — сказал Стилет.

Мы наконец-то выползли из Москвы и въехали в Железнодорожный. Не в самом престижном районе Подмосковья Стилет себе тайный бункер отгрохал.

— Где-то тут Анна Каренина под поезд бросилась, как говорят, — заметил я.

— Этот экскурс в школьную литературу означает, что вопросы у тебя закончились и ты решил найти новую тему для беседы? — поинтересовался он.

— Не совсем. Это была просто литературоведческая вставка, которая даёт понять, что мы с тобой — люди интеллигентные и не чуждые классике, — сказал я. — Кстати, а кем ты был, пока это все не началось? Если не секрет, конечно.

— Учителем труда.

Ага, конечно, так я ему и поверил. Руки-то явно не рабочие, мозолей нет, на пальце кольцо.

— А зачем ты это делаешь? Ну, вот то, что ты делаешь?

На этот раз он промедлил с ответом, докурил сигарету, выбросил окурок в окно, поднял стекло и заговорил только после завершения всех этих манипуляций.

— На наших глазах происходит смена парадигмы, — сказал он. — Двадцать лет назад никаких некстов не было. Десять лет назад они были забавными зверюшками, выступающими в цирке и развлекающими туристов на пляжах. Пять лет назад практически любого некста можно было задавить силами одного отряда спецназа, и они представляли не большую угрозу, чем обычный смертник с поясом шахида. Сейчас, как ты видишь, против некоторых из нас не помогают даже танки. Я думаю, пройдёт не так уж много времени, по историческим меркам уж точно немного, и нексты будут играть первую скрипку и диктовать свою волю всей планете. Так что, на самом деле, вариантов тут немного. Либо ты становишься одним из них, либо они тебя растопчут. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю.

Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который прокатился на дорогой машине и перешёл на тёмную сторону силы, то чёрта с два вы угадали.