Дочь посмотрела на него большими синими глазами. Они были так похожи на глаза Анни, что Алеку пришлось призвать на помощь волю, чтобы самому не отвести взгляд.

– Так кто такая мисс Грин? – повторил он свой вопрос.

– Мой школьный психолог.

Алек нахмурился:

– У тебя проблемы?

Лэйси пожала плечами и снова уставилась в свою миску. Пальцы с обгрызенными ногтями и заусенцами вертели ложку.

– Мисс Грин хочет поговорить с тобой о моих отметках.

Клай рассмеялся:

– А чего ты ждала, крошка О’Нил? Ты за все полугодие ни разу не открыла учебник.

Алек положил руку на плечо сына, призывая к молчанию.

– Я думал, что ты получила высокие баллы по всем предметам, Лэйси.

– Только не в этом году.

– Почему ты ничего не сказала мне раньше? Я бы мог помочь тебе.

Она снова пожала худенькими плечами:

– Я не хотела тебя беспокоить.

– Беспокоить меня? – Алек нахмурился. – Ты же моя дочь, Лэйси.

Зазвонил телефон, висящий на стене.

– Вероятно, это мисс Грин, – объявила Лэйси. Ее лицо побледнело, веснушки проступили ярче.

– Ты в полном дерьме, крошка О’Нил, – закатил глаза Клай.

Алек встал и снял трубку.

– Доктор О’Нил? – Женский голос звучал сухо, официально.

– Да.

– Говорит Дженет Грин, школьный психолог.

Алек сразу мысленно представил ее себе. Темные волосы, распущенные по плечам, кричаще-розовая помада на губах, широкая неискренняя улыбка. Слишком холодная, слишком чопорная, чтобы работать с подростками.

– Лэйси предупредила меня о вашем звонке. – Его дочь сделала это в последнюю минуту, но мисс Грин вовсе не обязательно знать об этом. Алек видел, как Лэйси, понурив голову, ест хлопья, и ее длинные рыжие волосы падали словно занавес по обе стороны миски.

– Я живу недалеко от вас, – продолжала Дженет Грин. – Я бы хотела заехать к вам во второй половине дня и поговорить с вами о Лэйси. Вы не против? Тогда вам не придется ехать в школу.

Алек оглянулся. Не вымытая с вечера посуда, засохшие пятна кетчупа на шкафчике рядом с мойкой. Кастрюля, в которой варились спагетти, так и осталась стоять на плите. Одна макаронина прилепилась к внешней стороне, изогнувшись как вопросительный знак. Рабочий стол завален старыми газетами, письмами, рекламными листовками. Повсюду валялись фотографии маяка, которые он сделал.

– Не могли бы мы поговорить по телефону? – предложил Алек.

– Что ж… Лэйси сказала вам, почему я хотела бы встретиться с вами?

– Дочь говорила, что у нее не слишком блестящие отметки.

– Это так. Видите ли, ее успеваемость резко снизилась. У нее нет ни одной оценки выше тройки, а по биологии и алгебре ее вообще не аттестовали.

– Не аттестовали? – переспросил Алек, бросая гневный взгляд на Лэйси.

Девочка сорвалась с места, словно ее дернуло током, схватила рюкзачок с книгами и рванулась к двери. Алек прижал трубку к груди и окликнул ее:

– Лэйси! – Но он увидел только облако рыжих волос, когда Лэйси пробежала под окном и выскочила на улицу. Алек снова поднес трубку к уху. – Она убежала, – сказал он.

– Я знаю, что Лэйси очень огорчена этим. Ей придется летом заниматься алгеброй и биологией, чтобы ее перевели в следующий класс.

Алек покачал головой:

– Ничего не понимаю. Она всегда получала только отличные оценки.