Руфь встала возле лошади на колени и стала ощупывать ее живот, чтобы определить положение плода. В это время Сим объяснял Руфи, что знает о ее привычке работать в выгородке под открытым небом, потому что в таких условиях кобыла чувствует себя спокойнее, но, учитывая тяжелое состояние Шоколадки, ему пришлось оставить ее здесь.

Как бы желая показать, что ей недосуг обсуждать подобные мелочи, Руфь коротко кивнула и бросила через плечо:

— Джефф, что ты думаешь вот об этом?

Джефф подошел и встал рядом с ней.

С этого момента они взяли всю работу в свои руки и повели ее не как два отдельных человека, а как единое целое. Когда у лошади начались родовые схватки и в импровизированном родильном отделении стало тесно, то именно Сим и Рэнди вышли оттуда, а Руфь и Джефф остались помогать роженице.

Осложнения возникли начиная с первой же родовой схватки. Однако эти двое работали рука об руку, помогая друг другу без всяких напоминаний. Они не разговаривали между собой, в этом у них не было необходимости. Они просто понимали друг друга.

Рэнди и Сим стояли у дверей конюшни и успокаивали жеребца Пину, который был очень возбужден. Неужели он тоже волновался из-за своей подруги?

— С ней будет все хорошо, Пина, — снова и снова повторяла Рэнди.

— С ней уже все хорошо, — внезапно вмешался Сим, — а также и с жеребенком.

Рэнди оглянулась и увидела новорожденного — длинные нескладные ноги, большая голова, мягкие влажные уши и удивленные глаза.

— Скажите отцу, что у него родился сын! — крикнула Руфь из глубины конюшни.

Когда Сим вошел в денник, чтобы помочь, его просто оттолкнули в сторону. По-прежнему без лишних слов Руфь и Джефф что-то бинтовали, что-то перевязывали, на что-то лили дезинфицирующий раствор и наносили слой мази.

Затем Руфь дала роженице напиться холодной воды и накормила ее жидкой ячменной кашей. В это же время Джефф по собственной инициативе занимался с жеребенком. Глядя на них, Рэнди подумала: «Они работают так слаженно, как будто находятся друг подле друга уже много лет».

Она поняла, что говорит это вслух, лишь тогда, когда Сим произнес:

— И да будет так еще много лет, верно, Миранда?

С яркого солнечного света они вместе заглянули в золотисто-коричневый сумрак конюшни и увидели, что там, как бы паря над чудом прихода на свет новой жизни, над маленьким и еще не обсохшим жеребенком, по-прежнему безмолвно сошлась в объятии эта пара — Руфь и Джефф. Они целовались, забыв о присутствии Сима и Рэнди.

— Пошли отсюда, милая, — сказал Сим.

Они направились к оборудованному Симом для купания водоему у подножия песчаного холма. Тому, в котором больше не плавал крокодил, как с легким волнением сказала Рэнди. Теперь ее не удивляло такое волнение, во всяком случае, она уже знала, откуда берется это странное чувство всякий раз, когда Сим был рядом.

Никто и ничто не тревожило водоем, его зеркальная поверхность была абсолютно неподвижной, настолько неподвижной, что можно было видеть, как комары ткут свой ажурный рисунок над водой.

— Ты ревнуешь? — первым спросил Сим.

— Ревную?

— К тому, что было в конюшне, — сказал он, мотнув головой в ту сторону.

— Да… до некоторой степени. Мне бы очень хотелось, как Руфь, уметь делать все то, что она делала с Шоколадкой.

— Вот и мне тоже. Я — скотовод, и неплохой скотовод, надеюсь. Но я никогда не был знатоком во всех вопросах сельского хозяйства, как это положено хорошему хозяину фермы, мужу и главе семьи.