Я видел жизнь, и я знаю, ты справишься без меня. Это то, что ты заслуживаешь, быть здесь, это все чего хочу я и все чего боюсь я. Как только я встретил тебя, я понял, что должен спасти тебя, но ты спасла меня. Сейчас я отвернулся, позволяя тебя свободно двигаться. Я не забывал о тех моментах твоих прикосновений, которые разжигали во мне огонь. В моих планах не было тебя обижать, но это должно было пойти от меня.

Уходи от меня, пока я не разрушил все и не взял тебя с собой. Ты не можешь пойти туда, куда иду я, ты не может пройти через мой Ад. Уходи от меня, пока я не разрушил все и не взял тебя с собой. Мой путь предназначен только мне. И нет возможности взять тебя с собой. Я подарил тебе жизнь, тогда как в моих руках она была смертью. Уходи от меня.

Мои руки дрожали на коленях. Взгляд его не отрывался от меня. Слова предназначались мне. Я не могла дышать, боль сдавила мое горло. Почему он это делает? Разве он не достаточно ранил меня? Слезы жгли глаза и падали, катились по моим щекам, показывая моим друзьям, какое сильное на меня впечатление произвели слова Данка. Они не знали. Не могли знать. Я встала, и пошла прочь. Я была не в силах больше сидеть и слушать это. В каком-то отчаянном трансе я протискивалась мимо орущих потных тел фанатов. Если бы я могла вдохнуть я бы побежала; проложила бы некоторую дистанцию между мной и его словами. Как только я вышла из палатки, я развернулась и побежала в темноту. От страха. Я не испугалась его, но я испугалась его слов. Он уходил. Мой желудок сжался при этой мысли, и я побежала быстрее, пока песчаный берег не стал темным и пустым. Звуки музыки слышались вдалеке, я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, если Лейфу или Миранде удалось меня выследить. Никого не было. Я была по-настоящему одинока. Задыхаясь, я упала на колени и дала волю рыданиям, которые сдерживала, когда он начал петь. Горячие слезы лились по моему лицу. Моя грудь была изранена изнутри, так сильно, что глубоко дышать было просто невозможно.

Ночной воздух стал холоднее на несколько градусов. Это не моя боль душила меня, это был холод, который пришел с ней. Я медленно обернулась, зная, что она рядом, наблюдает за мной. Я чувствовала ее присутствие. Она была ледяным страхом. Но та ноющая боль пропасти в моей груди, которую после себя оставил Данк, не шла в сравнение с той опасностью, которой она обладала. Я встала и посмотрела на нее, понимая, что мой страх сменился на ненависть. Она больше не пугала меня. Она бесила меня. Ее появление вызвало в Данке горечь, а я хотела причинить ей боль за то, что она играет с моей болью. Я посмотрела на нее, ее светлые волосы плыли, беспрепятственно, по ветру залива.

— Что тебе от меня надо? — закричала я сквозь слезы. Шагнула к ней, сжав руки в кулаки. Я не хотела, чтобы она думала, что я съежилась только от одного ее вида. Я не хотела, чтобы она думала, что сможет испугать меня еще когда-либо. Ее звонкое хихиканье заполнило темноту вокруг нас.

— Это назначено, — сказала она голосом, который я уже привыкла ненавидеть.

— Что назначено? Ха? Вы даже не знаете? Получи свою гребаную жизнь и оставь меня в покое! Я подошла к ней ближе, с желанием набросится на нее, но я знала, что это ничего не даст.

Ее звонкий смех перешел в глубокий и зловещий.

— Это было назначено, а он нарушил правила, — ее смех оборвался, и она вновь обратила взгляд на меня, — Ты! Он нарушил правила из-за тебя! Почему ты? Почему из-за тебя? Простой человечишка с назначенным временем. Все было просто, до того, пока он все не усложнил, — она щелкнула пальцами передо мной, — Давай же, давай, подойди поближе, и я исправлю его оплошность.

Я сглотнула и страх, который, по моему мнению, я преодолела, вновь вернулся.