Чарли не спрашивает о Нике до позднего вечера, когда уже лежит в своей кровати, развесив по стенам медового цвета свои поделки и открытки из больницы, окружив себя армией мягких игрушечных зверей и слушая Бетховена, негромко льющегося из айпода, установленного в док-станции.

— Я так и не отдал открытку доктору Нику! — внезапно восклицает он, садясь в постели. — Я с ним не попрощался.

— Мы увидимся с ним через несколько дней, — уговаривает его Вэлери, укладывая его на подушки и включая ночник.

— А мы можем ему позвонить? — Голос Чарли начинает дрожать.

— Не сейчас, милый. Слишком поздно.

— Пожалуйста, — хнычет он, снимая маску. — Я хочу пожелать ему спокойной ночи.

Вэлери знает, что должна ответить, знает и дюжиной разных способов может отвлечь сына от разговора о докторе Нике.

Но она достает из кармана телефон, который держала рядом весь день, и быстро набирает текст: «Мы дома. Все хорошо. Позвони, если можешь. Чарли хочет пожелать спокойной ночи».

Она отправляет сообщение, убеждая себе, что делает это ради своего ребенка. Она действительно делает это ради своего ребенка.

Через несколько секунд телефон звонит.

Вэлери вздрагивает.

— Это он! — говорит она, нажимает на клавишу разговора и прикладывает телефон к уху Чарли.

— Привет, доктор Ник, — говорит Чарли. — Мне не удалось с вами попрощаться.

Вэлери напрягает слух, чтобы расслышать его ответ.

— Нам нет необходимости прощаться, парень. Мы скоро увидимся.

— Когда? — спрашивает Чарли.

— Как насчет завтрашнего дня? Спроси у мамы, свободна ли она.

— Мы завтра свободны, мама?

— Да, — быстро отвечает Вэлери.

Ник говорит что-то еще, но она не может разобрать, и Чарли передает ей телефон.

— Он хочет с тобой поговорить, мама, — поясняет Чарли и, снова надев маску, зевает и закрывает глаза.

Вэлери берет телефон.

— Привет... Прости, что побеспокоила тебя... в выходной день... вечером...

— Прекрати, — говорит Ник. — Ты же знаешь, мне нравится, когда ты звонишь... Мне очень хотелось прийти сегодня... Я скучаю. Без вас обоих.

Вэлери выходит из комнаты, оставив дверь к Чарли приоткрытой, и шепчет в коридоре:

— Мы тоже по тебе скучаем.

В телефоне молчание и потрескивание, пока Вэлери идет к своей кровати.

— Сейчас не слишком поздно? — наконец спрашивает Ник.

— Сейчас? — недоумевает Вэлери.

— Я могу заехать на минутку? Взглянуть на него?

Вэлери закрывает глаза и достаточно долго переводит дыхание, чтобы сказать ему «да». Достаточно долго, чтобы сказать себе в сотый раз, что они друзья. Только друзья.

ТЕССА: глава двадцать первая

В течение недель перед Днем благодарения я чувствую, что сползаю в неприятное состояние «праздники-дерьмо-и-мне-тоже-дерьмово». Начинается это утром в один из дней, когда я опаздываю забрать Руби из школы. Волосы у меня еще влажные, Фрэнки весь в крошках, но я пристегиваю сына к его автомобильному стульчику, ставлю свой мини-вэн на задний ход и прямиком въезжаю в дверь гаража — закрытую дверь гаража, — что выливается в повреждение стоимостью целых три тысячи долларов.

Позднее в тот же день, несомненно, желая меня утешить, Ларри, типичный татуированный усатый мастер по ремонту гаражных дверей, сообщает, что такое случается гораздо чаще, чем я себе представляю.

— И не поверите, — продолжает он с сильным бостонским акцентом, — чаще всего виноваты мужчины.

— Правда? — проявляю я снисходительную заинтересованность к этой банальности.