Представила вдруг, как это смотрится: пунцовые щеки на зеленом лице — и отбросила сомнения. Распахнула дверь без стука и заявила с порога:

— Это бесчестно с вашей стороны!

Кроверус поднял голову от бумаг и отложил перо.

— Ты не могла бы начать обвинения с самого начала? Чтобы я знал, в чем конкретно, по-твоему, виноват.

— Ликер, — отрезала я. — Вы что-то в него подмешали.

Теперь я знаю, как выглядят оскорбленные до глубины души драконы.

Кроверус вскочил, опрокинув стул, и вмиг очутился в шаге от меня. Я попятилась.

— И поэтому ты просила добавки? — прошипел он. — Большей чуши я еще не слышал! Зачем мне это?

Парадоксально, но мне полегчало, когда он потерял самообладание. Не то чтобы мне нравилось выводить его из себя, просто с таким драконом я знала, как себя вести, а тот, вчерашний, приводил меня в замешательство и… смущал.

— Как будто сами не знаете! — выдавила я срывающимся голосом. — А наутро просто присылаете карточку с извинениями за недопустимое поведение, словно этого достаточно!

Повисла пауза.

Еще немножко повисела, а потом Кроверус откинул голову и расхохотался.

— Так это был вопль оскорбленной добродетели? Не волнуйся, с ней все в порядке. Из библиотеки я отнес тебя сразу в башню. Даже целомудренно отказался от предложенного поцелуя.

Я покраснела так, что к глазам подступили слезы, и едва слышно прошептала:

— Тогда что вы имели в виду в записке?

— Что зря предложил тебе напиток. Просто ты выглядела такой растерянной, уставшей, но при этом отчаянно храбрящейся… Вот я и решил, что тебе не помешает согреться и расслабиться.

Краснота в щеках достигла предела, и я поняла, что вот-вот расплачусь. Видимо, дракон это почувствовал, потому что мягко сказал:

— Откуда мне было знать, что у тебя ликеронепереносимость.

Я все же шмыгнула носом, но постаралась замаскировать это под чих.

— Ликеронепереносимость? — переспросила я, промакивая нос тыльной стороной ладони. — Никогда о таком не слышала.

— Я тоже. Вернув тебя в башню, снова спустился в библиотеку и проверил в справочнике. Непереносимость финикового ликера, если быть точным.

Надо же, а я редкая штучка.

— То есть другие виды мне пить можно?

— Вполне.

— На всякий случай, не буду рисковать, — сказала я, подумав, и присела на краешек стола.

— Ты удивишься, у скольких принцесс встречается этот вид непереносимости, — заметил дракон, пристраиваясь рядом. Правда, садиться не стал, просто прислонился.

Мы помолчали.

— Тогда я должна вас поблагодарить, господин Кроверус.

Я специально использовала официальное обращение — чтобы восстановить психологическую дистанцию. Вообще-то физическая тоже восстановилась: дракон чуть отодвинулся.

— Из крайности в крайность. За что поблагодарить? — спросил он с подозрением.

Я провела носком туфли по ковру.

— За то, что не воспользовались ситуацией.

Дракон фыркнул.

— Давай договоримся вот о чем: сделаем вид, что вчерашнего вечера не было, если тебе так легче, хотя не понимаю этой щепетильности. Я же, в свою очередь, не буду напоминать о нем.

Не будете напоминать, но будете помнить.