— А ведь ты едва со мной знакома, — мягко передразнил он, насмешливо скривив губы. — Откуда же тогда знаешь, что мною движет, Верити?

— Ну, это ясно… Чувство вины… — пробормотала она нетвердо.

Наступило напряженное молчание. Даже стрекот сверчков стал каким-то угрожающим. Но вдруг Люк, пожав плечами, оторвался от перил, выпрямился и глубоко засунул руки в карманы брюк. Глаза его стали непроницаемыми.

— Вины? Ты действительно так думаешь?

Вот и пойми его, подумала она раздраженно.

— Да, конечно! Что же еще? Откуда в тебе такая покровительственная благосклонность? Ведь мы даже не подозревали о существовании друг друга до тех пор, пока не было объявлено о помолвке! И с тех самых пор ты окружил меня какой-то… какой-то отеческой заботой!

Люк еще более помрачнел.

— Отеческой? Тебе двадцать два года. А завтра будет двадцать три.

Откуда, черт побери, он знает, сколько мне лет? — подумала она возмущенно.

— А мне тридцать три. Действительно, я мог бы стать твоим папенькой, если допустить, что зачал тебя в… э-э-э — совсем зеленом возрасте, в десять лет.

— Не будь педантом. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю… — Верити в отчаянии зажала виски руками, чувствуя себя такой усталой и опустошенной после длительного перелета. — Этим своим дурацким чувством долга ты просто пытаешься загладить вину перед Эдвардом за то, что злоупотребил положением его друга и будущего шафера! Скажешь, не так?

И опять повисло напряженное молчание.

— И все из-за того, как я повел себя тогда в поло-клубе? — пробормотал Люк с кривой усмешкой.

— Да! Да!

— Интересно, кто же из нас испытывает большее чувство вины?

— Это несправедливо. Люк!

Щеки у Верити горели. Зачем только она сюда приехала? Почему не последовала своему первому инстинктивному порыву и не послала его ко всем чертям?

— Ну ладно, — сказал Люк с неожиданно проступившим испанским акцентом, обычно почти не заметным. — Давай по крайней мере сойдемся на том, что я чувствую себя в долгу перед Эдвардом и считаю себя обязанным позаботиться, чтобы с тобой не произошло ничего плохого, Верити.

— Да что ты?!

Подобное утверждение только подстегнуло ее обиды. Чего еще от него ожидать? — подумала она, сбитая с толку своими же собственными чувствами.

— Есть хочешь? — деловито осведомился Люк. — Прислать тебе что-нибудь из ресторана?

Ловко сменил тему! — сердито подумала она. Люк неторопливо подошел к ней и, взяв за руку, повернул спиной к комнате. От его прикосновения по коже у нее побежали мурашки. Струсив, она непроизвольно дернулась, освободилась от его руки и покачала головой.

— Нет, не хочу. С твоего позволения я просто выпью сока и завалюсь спать.

— Конечно. Пойдем, покажу тебе кухню. Холодильник здесь хорошо укомплектован. Но ты можешь сделать заказ по телефону. Просто сними трубку, и все.

Они вошли в кухню, просторную и светлую, обставленную деревянной мебелью. Взглянув на него. Верити сказала с деланным равнодушием:

— Похоже, у тебя неплохие отношения с персоналом отеля.

При этом она всячески избегала напряженного взгляда его синих с густыми черными ресницами глаз, выводившего ее из душевного равновесия.

— В этом нет ничего удивительного, — согласился он, — я им даю работу.