— Я уверена, что он переживал. — Сарита решила вступиться за Фрэнка. — Я каждый день приходила на кладбище, чтобы помолиться у могил родителей и бабушки, и часто встречала там Фрэнка. В день твоего рождения он приносил на твою могилу детские подарки — перышки или камешек.

Вольф хмыкнул — хорошо бы, конечно, поверить в раскаяние отца. Если бы не воспоминания…

— Поздновато он решил пожалеть меня, — ответил он.

Сарита быстро взглянула на него и сменила тему.

— Как же ты выжил? Где был? Почему не вернулся? — задавала она вопрос за вопросом.

— Один старый лесник помог. Взял меня к себе, вылечил. Я остался у него, тем более что меня все равно никто не искал. — Вольф беспокойно взглянул на Сариту. — А почему ты пришла сюда? Ведь между нами никогда ничего не было.

Сарита сама множество раз задавала себе этот вопрос. Откуда такая привязанность к Вольфу? Ответа у нее не было, и она лишь пожала плечами.

— Когда твоего отца не стало, я подумала, что кто-то должен вспоминать о тебе, — проговорила она и быстро пошла прочь, боясь, что Вольф начнет задавать новые вопросы.

Вольф посмотрел ей вслед. Сарита права — действительно, его никто не оплакивал. Кэтрин, мачеха Вольфа, превратила его в нелюдима, заставила повернуться спиной ко всему миру.

В сознании Вольфа возник образ Джо Джонсона, старого лесника, который нашел его.

— Гнев затуманивает разум и притупляет чувства, — предупреждал его много раз Джо. — Ты становишься добычей, а не охотником.

Вольф повернулся к могильной плите. Он сказал Сарите не всю правду. С неохотой Вольф признался себе, что остался у Джо главным образом потому, что устал от бесконечных конфликтов с мачехой, этой бестией, на которой женился отец.

Отойдя на безопасное расстояние, Сарита обернулась, чтобы еще раз взглянуть на Вольфа. Ей хотелось кричать от радости. Он был жив! Но уже в следующий момент она погрустнела.

Они с Вольфом были ровесниками, выросли вместе в этом городе. Когда-то у них была возможность быть вместе. При этой мысли Сарита покраснела. Может быть, теперь Вольф решил, что одиночество и отчаяние приводит ее на могилу человека, который по-настоящему не был ей даже другом.

И возможно, отчасти Вольф прав.

— Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — сказала Глэдис Коваски, симпатичная двадцатидвухлетняя блондинка с синими глазами, подруга Сариты. Девушки работали официантками в кафе «Кактус». — Не представляю, как ты каждое утро можешь ходить через кладбище.

— Души, лишенные покоя, обычно обитают в тех местах, где нашли свою смерть, а не там, где захоронены, — заученно произнесла Сарита. Сколько раз уже они с Глэдис обменивались подобными фразами!

Однако подруга не унималась:

— Нет, действительно, ты выглядишь потрясенной.

Сарита не была готова к разговору о Вольфе О'Малли. Кроме того, вполне вероятно, что он просто не хотел распространяться о своем приезде.

— Сегодня какая-то необычная атмосфера, — ответила она, проходя в служебную комнату за фартуком.

— Что заставило двух моих любимых официанток начать спор? — спросил Джулс Десмонд, владелец кафе. Когда обе женщины вошли на кухню, он раскладывал еду для сервировки. — Ссоры вредят усвоению пищи клиентами.

— А также чрезмерное количество чили, которое вы постоянно добавляете в еду, — парировала Глэдис.

На лице Джулса, лысоватого, склонного к полноте пятидесятилетнего вдовца, отразилось притворное уныние.

— Это нечестный ход.

Глэдис виновато посмотрела на него и улыбнулась.