Только молчи и не отвечай. Помнишь, твои козлы… извини, орлы, очень огорчились… когда им оказалось некому дарить свои безделушки и букеты?
– Смутно. Это было так давно. – Голос капитана стал глухим и бесцветным.
– А в моем сне они снова принялись за старое… правда, с тем же успехом.
Брант молчал почти до самого шатра старого шамана, лишь у самого входа коротко вздохнул:
– Дорого бы я отдал… хоть одним глазком посмотреть такой сон.
– Запомню, – хитро ухмыльнулся герцог и шагнул внутрь. – К вам можно, уважаемый?
– Жду уже. – Сидящий с поджатыми под себя ногами старик протянул руку к яркому обливному чайнику и начал неторопливо разливать чай. – Будете по-степному?
– Мне простой и покрепче, – качнул головой Дорд, бесцеремонно устраиваясь на подушках.
Несмотря на залеченные раны, он чувствовал непривычную слабость. Скорее всего, сказывалась потеря крови, а может, тело так реагировало на пережитое волнение. Зато в душе бурлила жгучая обида на странное поведение Милли.
Вот за что она с ним так? Ведь ничего плохого он не сделал. И в тот вечер, когда видел девушку в последний раз, Милли вела себя очень дружелюбно… почти мило. Неужели можно так рассердиться за невинную шутку? Так ведь не над ней он шутить собирался! И почему тогда Галирия всё поняла и сразу простила Эртрайта? Сколько вопросов… и ни один ему не позволили задать.
– А мне степной. – Капитан устроился напротив, так, чтобы можно было всё время следить за входным полотнищем.
– Я вижу, раны на твоём теле заживили… – мягко пробормотал шаман и подвинул герцогу пиалу с горячим чаем, – зато в душе добавилось новых.
Дорд ошеломлённо уставился на старика, едва не поперхнувшись напитком.
Да что же это такое, в самом деле? Теперь каждый маг может копаться в его в душе, как в собственном сундуке?!
А шаман неспешно налил на дно пиал густые сливки и немного мёда, бросил по щепотке соли и, тщательно перемешав, тонкой струйкой добавил из чайника горячий темный отвар бодрящих листьев.
Хорошо, что отказался, следя за ним, хмуро порадовался собственной предусмотрительности герцог, наверняка не смог бы выпить такое, не поморщившись.
– А откуда… ты про раны? – привычно насторожился капитан, свои выводы королевские маги держали в тайне.
– Снова чувствую все движения силы, – отхлебнув напитка, пояснил шаман, – твой друг помог, когда поток в меня направил… я сумел избавиться от лазурного серебра. Заставил кровь быстрее пройти по жилам и ускорить очищающие процессы. Да и съесть успел совсем мало. Теперь помогаю вашим магам, только тайно… кто-то не хочет, чтобы они вмешались… а вы о чем-то спросить пришли?
– Я хотел узнать, нельзя ту вещь… передать… вот Бранту, например?
Герцог с надеждой следил за бесстрастным лицом степняка, а тот с наслаждением пил свой чай и молчал.
– Она уже вплелась в твою ауру… мне трудно тебе объяснить, я таких вещей никогда раньше не видел. Но по цвету сразу понял – магам её брать нельзя, она слишком сильной становится… сжечь может и хозяина, и других.
– Ладно, а что ты говорил… про душу?
– Ты сильно обижен… в ауре рваные дыры… это плохо. – Шаман поставил пиалу и уставился герцогу в глаза. – Поверь старому шаману, я много видел на своём веку. Сейчас тебе нужно успокоиться и немного подождать, перемены в жизни случаются много чаще, чем нам кажется в молодости. Мною правил хан Бехмет, и я думал, никогда он не умрёт, такой был осторожный и хитрый. |