Специально по случаю поездки она надела одно из своих замечательных новых платьев и выглядела весьма импозантно за рулем, отчего заслужила не один беглый взгляд хозяина, пока они совершали эту краткую поездку в старинный георгианский особняк. Он улыбнулся ей, выходя из машины:

— Я, наверное, уеду часа в три. Вас, надеюсь, тоже покормят, только, ради Бога, не флиртуйте с дворецким, ладно? А то это было бы нечестно, к тому же он, кажется, значительно старше.

Фредерика поджала губы и смотрела в сторону, пока он поднимался по ступенькам. Потом она решилась сделать нечто такое, что грозило нежелательными последствиями, поскольку прислуга обязательно обо всем доложит: она развернулась и поехала обратно в деревушку. Но там не оказалось скромного отельчика, где она могла бы недорого позавтракать. Она зашла на почту, служившую заодно и магазином, и купила немного шоколада и яблок, а затем пристроилась на опушке рощицы и перекусила. Там было тихо, и она чувствовала себя гораздо уютнее, чем в холле со слугами, вечно сплетничающими о недосягаемых персонах, сейчас наслаждающихся первоклассной едой в столовой. К тому же денек выдался славный, и даже с опущенными стеклами в салоне было тепло. Фредерика вышла из машины и немного прогулялась; машина здесь была в полной безопасности — дорога пустынная, непроезжая, ее потянуло вглубь рощи, наполненной духом сосновых игл. Найдя уютное местечко, она прилегла на мягкую подстилку и тут же заснула. В жизни ей не приходилось так мгновенно проваливаться в сон — к тому же она вовсе не собиралась спать, — и потрясение, с которым она проснулась, можно было бы сравнить лишь с потрясением от громового звона будильника. Было десять минут четвертого! Вскрикнув от неожиданности, она бросилась к машине. К счастью, до поместья всего пара миль, но, хотя она и гнала что есть силы, ей казалось, что это самое долгое путешествие в ее жизни. В голову лезли ужасные мысли. Хозяин, должно быть, стоит с плотно сжатыми губами у подножия лестницы… Но когда Фредерика подъехала, он прогуливался по укатанному гравию с элегантной дамой в розовато-лиловых шелках и седым джентльменом, показывающим своей тростью на открывающийся вид.

Хамфри Лестроуд, шагающий об руку с хозяйкой поместья, остановился и внимательно осмотрел машину без малейших признаков удивления. Но Фредерика, встретившаяся с ним взглядом через открытое окно, почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поняла, что это тот случай, когда черти вот-вот вырвутся из тихого омута и быть беде.

— А вот и вы! — воскликнул он, и его странные темные глаза так и впились в зеленые напуганные глаза девушки. — Мы тут наслаждались солнечным деньком, я-то никуда не тороплюсь. Но вот леди Диллингер спрашивала о вас, так что теперь сами ыкручивайтесь.

Леди Диллингер протянула белую с голубоватыми прожилками руку девушке, сидящей за рулем большой сверкающей машины. Хоть сама она и была маленькой, смахивающей на птичку, Фредерика, как ей показалось, вовсе потерялась в красавце «даймлере».

— Моя дорогая, — теплым голосом проговорила пожилая леди, — вы, видно, очень храбрая, что отваживаетесь возить Хамфри, а я так просто не могу поверить, что вы действительно механик и знаете, что надо делать, если с мотором что-нибудь случится. Вы и вправду возитесь с маслом и бензином?

Фредерика, еще полностью не оправившаяся от гонки, проглотила ком в горле и кивнула.

— Иногда приходится, — подтвердила он и добавила чуть охрипшим голосом: — Это же часть работы.

Сэр Адриан Диллингер, у которого было приятное располагающее лицо и столь же приятный и немного наивный голос, тоже просунул голову в машину и заговорил с Фредерикой.