– И за какие же подвиги, если не секрет?

– Угадайте.

– Провели приятеля в спальню? – Флоренс расхохоталась.

– Не угадали. К тому же, да будет вам известно, за такие подвиги нынче не отчисляют. Я пострадала за правое дело.

– Могу себе представить!

– На первом курсе я вступила в Общество охраны животных. Я на самом деле люблю животных и не хочу, чтобы они страдали. Даже для науки. Во всяком случае, тогда я именно так и думала.

Мейсон закатил глаза и застонал.

– Ну, так вот. Как-то ночью мы прокрались в виварий и выпустили на волю всех крыс, свинок и кроликов. Правда, ничего путного из этой затеи не вышло. Кролики и свинки так прибалдели от свободы, что почти все угодили под колеса машин, ну а крысы… Увы! Крысы недолго резвились в близлежащих кладовках и, в конце концов, бесславно завершили свой жизненный путь в мышеловках.

– Значит, у вас с давних пор нелады с законом?

– Это точно: я рецидивистка со стажем! – Флоренс хохотнула. – Короче, меня исключили. И поделом. Только поработав в детской больнице, я поняла, насколько важна экспериментальная медицина. И если придется выбирать между здоровьем детей и жизнью крыс, я за тех, кто хочет спасти детей.

До чего же странная особа! – думал Мейсон, поглядывая исподлобья на свою незваную гостью. Судя по ее словам, она из состоятельной семьи. И зачем-то вломилась в его скромное жилище. Что это? Посещение трущоб с ознакомительной целью? А может, с благотворительной?

Она выросла вместе со Стэнли и училась с ним в университете. Мейсон давно не видел Стэнли, но вряд ли с тех пор он изменился к лучшему. Наверняка все такой же сноб. Отвратный тип…

– Итак, вы вместе учились. Но ведь это было довольно давно.

Флоренс откинула голову и рассмеялась. Ну и экземпляр! Одни манеры чего стоят. Учинил ей допрос с пристрастием. Интересно, долго ли это будет ее забавлять? Хотя какого черта? Утром она уйдет отсюда, а пока ей на самом деле смешно. Во всяком случае, не скучно.

– Ну вот! А я-то размечталась! Думала, останусь в ваших глазах романтичной и наивной двадцатилетней особой. А вы, оказывается, все подсчитали… – И она театрально вздохнула.

Он фыркнул. Судя по всему, он не испытывал ни малейшего смущения по поводу своей бестактности.

– Романтичной еще, куда ни шло, а вот наивной я бы вас не назвал.

– Значит, вам не по душе беззаботные и веселые женщины.

– Можно и так сказать.

– А вы скажите, – как есть на самом деле. Ведь вы терпеть не можете всю женскую половину рода человеческого!

– Ну, я на вашем месте не стал бы делать столь огульных выводов. Однако признаюсь: да, я не люблю игры, в которые играют женщины.

– Игры?! – Как бы ей хотелось, чтобы все это была только игра. Увы! Когда разбивается жизнь и рушатся все представления о самой себе, это уже не игра. Хотя зачем обманывать себя? Флоренс прекрасно понимала, что заигралась, и теперь молчала, не зная, что сказать.

– Да, ваш возраст для меня не секрет, – продолжал между тем Мейсон. – Ведь я знаю, сколько лет Стэнли. И обижаться тут не на что.

Однако какой он уверенный в себе и как здорово держит дистанцию! – не могла не восхититься Флоренс. Такой не разозлится, не выйдет из себя, но сделает вывод и непременно сведет счеты.

– Ну, так что же все-таки случилось? – стоял на своем Мейсон. – Как вы поняли, что Стэнли не годится вам в мужья?

Флоренс натянула плед до самого подбородка. Ей не хотелось говорить об этом. Не хотелось, чтобы он понял глубину ее отчаяния, но, очевидно, она перед ним в долгу.