– Спите! – шепнул он. Но в голосе у него не было гнева, и это ее приободрило. Она лежала очень тихо и наслаждалась его близостью. Время текло медленно, и наконец, веки ее стали смыкаться.

Флоренс почти заснула, как вдруг почувствовала, что Мейсон обернулся к ней и тут же снова отвернулся. Она мгновенно распахнула глаза и, сверля его спину взглядом, упрекнула:

– А сами не спите!

Мейсон снова обернулся и, глядя в темноту, буркнул:

– Уснешь тут, пожалуй!

– А в чем дело? – Флоренс приподнялась на локте. – Вас что-то беспокоит?

– Вот именно, беспокоит.

– Что? – с невинным видом спросила она.

– Вы!

– Я? – Флоренс хохотнула. – А вы расслабьтесь! Вы слишком напряжены. – Она села. – Ну-ка, повернитесь на живот! Я сделаю вам массаж.

Мейсон открыл было рот возразить, но прохладные мягкие руки Флоренс уже легли ему на спину, и он вздохнул от удовольствия. Какие приятные ручки!..

Мейсон закрыл глаза и расслабился. Маленькие ловкие пальчики разминали шею, плечи, спину. Постепенно по телу разлилось приятное тепло, и ему показалось, что он стал невесомым…

Почувствовав, что Флоренс устала, он перекатился на бок и повернулся к ней лицом.

– Спасибо! – шепнул он и, обхватив рукой ее за шею, хотел поцеловать.

Флоренс наклонилась и с готовностью приникла к нему, прижавшись всем телом. У него закружилась голова: разум уступил место чувствам. Он обнял ее, руки скользнули под рубашку, лаская нежную кожу.

От удовольствия Флоренс выгнула спину, и рубашка распахнулась. Мейсон порывисто поднял голову с подушки и прильнул губами к обнажившейся груди. Флоренс затрепетала, а он почувствовал мощный прилив желания.

Словно со стороны Флоренс услышала свой стон, больше похожий на мурлыканье довольной кошечки. Она обхватила его ногами и прижалась с одним желанием: вобрать его в себя и слиться с ним воедино…

Но Мейсон вдруг вырвался из ее объятий и вскочил с кровати. Флоренс смотрела на него затуманенными страстью глазами. Все ее тело сладко ныло, требуя продолжения, и она с недоумением спросила:

– Что случилось? Куда ты?

Мейсон молча покачал головой. Какой ужас! Он полностью потерял контроль над собой. Ведет себя как дикарь! Еще чуть-чуть – и он бы воспользовался ее неопытностью. Так нельзя. Впредь нужно быть осторожнее.

– Пойду приму душ, – отвернув лицо, пробормотал он. – И похолоднее…

Холодная вода не только остудила желание, но и помогла привести в порядок мысли.

Джулия… Вот уже пять лет, как ее не стало. Пять долгих лет, исполненных напряженной работы: сплошная череда дел, судебных заседаний, деловых командировок… Пять лет работы на износ. Порой он говорил себе: так нельзя. Но все равно брался за самые сложные дела, изнуряя себя работой.

– Так и здоровье подорвать недолго! – увещевала его секретарша. – Всю неделю в конторе, да еще и на выходные норовите взять с собой папки с делами! Ну, разве так можно? Ничего не видите кроме работы.

Но Мейсон ничего не умел делать вполовину. Он просто не мог иначе, так уж он был устроен. Последние годы он был одержим работой.

Он любил юриспруденцию. Да, законодательство несовершенно, хотя бы, потому что позволяет беспринципным юристам двояко трактовать тот или иной закон. Но сам закон совершенен. Четкий, ясный, логичный и не подвластный чувствам. Разумеется, если люди его не извращают…

Джулия была полной противоположностью. Мейсона: неистовой, беспечной, безрассудной… Что его привлекало в ней? Он и сам не знал.