– Интересное замечание для журналиста, – не удержалась я.

– Отстань, – буркнул Гарик. – Куда мы идем?

– Идем опросить персонал. Но кое-что уже вырисовывается, – ответила я, на ходу цепляя со стойки ресепшена еще одну бутылочку с водой.

Гарик последовал моему примеру. Мы вышли на улицу и направились к двери банкетного зала. Солнце обожгло жаром. Мой друг рывком снял с себя влажную от пота футболку.

– А ты? – спросил он, насмешливо прищурившись.

– Болван! Нашел время и место для шуток, – возмутилась я.

– Погоди. – Он придержал меня у двери. За тюлевой занавеской были видны силуэты сотрудников гостевого дома, которые в отсутствие руководства расселись на гостевых местах. – Что вырисовывается?

– Через пятнадцать – двадцать минут после убийства Вики мимо окна администратора кто-то прошел. Она точно слышала шорох, а потом птица взлетела из кустов. Я тоже этот момент вспомнила. Мы с тобой как раз у тела находились.

– То есть, когда мы нашли Вику, убийца сидел рядышком в кустах? – Гарик побледнел.

– Это логично. Убийство произошло за несколько минут перед нашим приходом. Тот, кто совершил преступление, выжидал и осматривался, пытаясь убедиться, что его никто не видел. Потом выбрал удачный момент, чтобы уйти незамеченным. Но у нас есть примерный временной промежуток. Надо только установить, кто где находился в течение двадцати минут после того, как мы встретили официантку с цветочной композицией. Помнишь?

– Помню. Мы вышли из дома примерно в час пятнадцать. Над стойкой ресепшена часы висели, я взглядом скользнул.

– Отлично. Берем это время как точку отсчета.

– Получится примерно.

– У нас все с тобой будет «примерно». Но это лучше, чем то, что достается большинству сотрудников полиции, когда они приезжают на место преступления. Нам, можно сказать, повезло, что мы оказались в гуще событий.

Гарик горько усмехнулся:

– Ну да. Везуха невероятная…

Я ободряюще хлопнула его плечу:

– Потом, Гарик. Вся грусть и скорбь потом. Я не циничная, но сейчас эмоции мешают работать. Давай найдем этого упыря.

– Давай, – согласился он.

Я толкнула дверь, пропустила друга вперед и вошла следом.

В банкетном зале собралось четырнадцать человек. Две официантки – молодые девушки, парень-официант, два повара, две горничные, фотограф с оператором, испуганная женщина в костюме – она должна была вести свадебную церемонию, музыканты и тамада – грузный мужчина лет шестидесяти. Мужчина теребил галстук и явно страдал в своем блестящем пиджаке, в котором должен был развлекать гостей на вечере. Очевидно, он считал, что показаться на публике в футболке до начала торжества – неприемлемо. Перед тамадой стоял большой стакан чая, наполовину полный заварки, и пирожок на тарелочке. Парень-официант, не стесняясь, хрумкал виноград из фруктовой вазы на столе. Одна из девушек сделала ему замечание, на что он ответил хамоватым неприятным тоном:

– А че? Понятно уже, что мероприятие не состоится. Финита ля комедия!

Я подошла к собравшимся и присела за стол с женщиной из ЗАГСа. Она торопливо подвинула к себе красивую белую папочку, в которой, как я догадалась, хранился текст церемонии.

Гарик устроился за соседним столиком и тоже подцепил веточку винограда из вазы. На возмущенный взгляд официантки он ответил:

– Мне можно. Я вообще-то гость!

– Господа, не будем терять время, – предложила я. – Уверена, вы все не имеете отношения к случившемуся, поэтому наша беседа – это, скорее, формальность.