По извилистой узкой дороге машина выехала на небольшую поляну, на которой стоял небольшой двухэтажный дом. Остановившись возле него, первым из авто вышел водитель. Он постучал в массивную дубовую дверь и, оглянувшись к машине, махнул рукой. Сразу же схватив меня своей лапой за запястье, один из сидящий сбоку потащил меня к дому. Сил вырываться и биться почему-то не было. Все мои неловкие телодвижения не приносили никакой пользы. Я «сопротивлялась» как котенок. Затащив меня в дом, этот амбал прошел через длинный коридор, а потом, открыв дверь в большую комнату, толкнул меня на массивный диван, возле которого стоял журнальный столик, увенчанный тарелками с фруктами. Не оглядываясь, он вышел, оставив меня одну.

Окинув взглядом помещение, увидела огромную кровать и еще одну дверь. Подскочив к ней с не весть откуда взятой прытью, открыла ее и сразу же разочарованно выдохнула. Эта была ванная комната. Повернувшись к окну, зашторенному несколькими рядами органзы, решила попытать «счастье» и там. Пробираясь через ворох тюли, дернула за ручку окна и так же разочарованно выдохнула. За окном огромные металлические решетки.

Я в клетке. Пусть она выглядит более чем прилично, но все же. Связаться я ни с кем не могу, сумочку они выхватили, а пакет с покупками рассыпался еще на том злосчастном пешеходном переходе. И почему я не была осторожной? Ведь минутой ранее мне та бабка как будто накаркала такое… Типун ей на язык! Вот старая ведьма!

Вглядываясь в окно, осматривала прилегающую территорию. Но то был всего лишь пустой задний двор, за которым высоченный забор. Зачем меня похитили? Хотят изнасиловать? Тогда почему я в нормального вида комнате, не связанная, могу перемещаться, пусть и в ограниченном пространстве.

Какофония вопросов витала в голове, разрывая головной болью, как вдруг дверь резко распахнулась. Да так резко, что, если бы я была рядом, она бы вмазала меня в стену. Холодок прошелся по плечам. Я сглотнула комок в горле. На пороге появился один из тех трех мужиков, он снял с лица маску. Его ехидная ухмылка не предвещала ничего хорошего.

– Ну что, красавица, будешь сговорчивой? – улыбнулся он, заходя в комнату.

Только я открыла рот, чтобы спросить, что он от меня хочет, как сразу же закрыла, ведь за его спиной показался сначала один, а потом и второй подельник. Тиски ужаса сковали, словно, удав. Дышать становилось все тяжелее.

От страха зуб на зуб не попадал, и я оставила его вопрос без ответа.

– С какой целью приехала в Бишкек? – вдруг спросил второй.

Перекинув на него ошеломленный взгляд, гадала, что на самом деле они хотят. Может, думают, раз прилетела из Канады, то деньги у меня водятся. То, что они знают, откуда я, для меня непреложный факт. Сумочка у них, посадочный талон тоже. Но похитили-то они еще до того, как могли ее осмотреть…

– Чего молчишь? – вдруг заговорил третий, выведя меня из «транса».

– Что вы хотите? Денег?

Глядя на эту троицу, хотела плакать, но решила взять волю в кулак и говорить максимально твердо. Если это первичные переговоры о выкупе, надо дать понять, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы они отпустили невредимой.

– Ты не бойся. Ничего тебе не сделаем, если вести себя будешь хорошо, – растянул губы в улыбке тот, что стоял посередине.

От отвращения я поежилась. Все трое явно из одного клуба единоборств, уж слишком у них специфичная выправка. Знаю потому, что мой сосед-ровесник начал заниматься с детства борьбой и ходил, стоял очень «характерно». Немного сутулые плечи, как будто все трое готовятся сделать бросок.