— К тому же это может привести к пожару! — Выплюнув последнее слово, она с торжествующим видом села на место, к видимому облегчению всех присутствующих.

Морис мигнул своими светло-голубыми глазами:

— Но, сударыня, я не понимаю. Служитель всегда гасит свечи после окончания службы. Это входит в его обязанности.

— Я видела их собственными глазами! — резко ответила она.

В спор вмешался казначей совета, краснолицый Дерек Арчибальд. С тех пор как священник взял обыкновение дремать на заседаниях, Дерек назначил себя председателем де-факто.

— Может быть, миссис Этеридж возьмет на себя труд процитировать статью и параграф?

Его не слишком смешная острота была тем не менее встречена сдавленными смешками. Миссис Этеридж дернула головой, словно взнузданная.

— И когда это, по-вашему, произошло? — продолжил Дерек.

Его семья уже в течение нескольких поколений держала мясную лавку. Он не собирался миндальничать с миссис Этеридж — не в последнюю очередь потому, что она недавно перешла в вегетарианскую веру.

Поддерживая Дерека, члены совета неодобрительно засопели. Сейчас они больше всего на свете хотели бы пойти домой и успеть на вечерние телевизионные передачи. А тут эта миссис Этеридж со своими свечами…

— Да они и сейчас горят! — с триумфом провозгласила она.

Такой ответ вызвал некоторое волнение. Мозг Мориса решил опять перейти в режим ожидания, наотрез отказавшись обдумывать вопрос о свечах на алтаре. Он сказал:

— Надо же, почти… э… половина десятого. Как поздно уже.

Среагировав на слово «поздно», члены совета начали молча собираться.

Миссис Этеридж была полна решимости отстаивать свою пядь земли до конца.

— Сегодня по дороге на собрание я зашла в церковь. У меня накопился целый мешочек мелочи, я хотела высыпать ее в ящик для пожертвований. К моему удивлению, алтарь был освещен. Я пошла посмотреть, в чем дело, и с ужасом увидела, что на главном престоле горит по меньшей мере одна свеча. Судя по длине, совсем новая. И ни души вокруг!

По комнате пронесся ропот беспокойства.

— Вечерня закончилась в половине пятого, — с удивлением сказал Морис. — Я уходил последним. Никакие свечи не горели.

— Есть еще вопрос, который я хотела бы затронуть! — Миссис Этеридж не обратила никакого внимания на тягостный вздох, испущенный одновременно всеми членами совета. — Буллен, могильщик, — это настоящий позор для нашей церкви! Кроме того, что он горький пьяница, он еще дерзит и сквернословит, и не только к вечеру, но даже и утром! Вот только на днях…

— Время уже позднее, — прервал ее Дерек Арчибальд, — многих из нас уже давно ждут дома. Мне кажется, нам стоит на этом закончить. Нат Буллен роет аккуратные могилы. Если бы у вас была его работа, миссис Этеридж, вы бы тоже, скорее всего, не отказывались пропустить глоток-другой! Всем спасибо за то, что пришли сегодня. Мы с отцом Эплтоном — если только вы не против, ваше преподобие! — сходим в церковь и посмотрим, так ли все было, как рассказала нам миссис Этеридж.

— Что значит «так ли все было»?! — взвизгнула она. — Я никогда не лгу, Дерек Арчибальд. Я видела…

— Ну вот мы сходим и посмотрим, что вы там видели, — снова оборвал он ее. — Отец, не пора ли прочесть завершительную молитву?

К этому времени совет уже потихоньку потянулся к двери. Теперь они поспешно уселись на ближайшие стулья, как в игре «Слишком мало мест», соединили ладони и крепко закрыли глаза. Морис стал читать молитву.

Стояло позднее лето, сумерки наступали сравнительно рано.