В общем, я написал ей в ответ, что согласен. И в качестве места встречи предложил то кафе, где у нас было свидание.

На завтрак мама напекла оладьей, которых я умял, наверное с десяток. Со сметаной, да с абрикосовым вареньем — чудо просто! Заодно обсудил с Зоей Витальевной программу оставшихся мне двух дней "на свободе". Под конец, я сказал, что в двенадцать у меня встреча.

— С девушкой? — каким-то незадокументировнным женским чутьем мама сообразила, что иду я не с друзьями пиво пить. А может лицо у меня было слишком довольное.

— Ага.

— И когда только успел?! — всплеснула она руками.

Лицо у женщины было осуждающим, но тон при этом — гордый. Мама, одно слово.

— Но вечером — ужинаем дома. — заявила она. — Впрочем, если хочешь ее привести…

— Не уверен, что она захочет. Там… сложно все.

Объяснять этой милой женщине, что у меня странным образом закрутился роман с агентом разведки другой страны (пусть бы и дружественной), я не собирался. Она, впрочем, особо и не выспрашивала.

Хелена пришла на встречу в том же образе, в котором я увидел ее впервые. Легкое летнее платье, роскошные черные волосы, неуверенная улыбка на лице при моем появлении.

Я решил, что играть в оскорбленную невинность не буду. То есть настоящий Виктор, который с девушкой порвал, потому что она его из армии не дождалась, уйдя на комсомольскую стройку, именно так бы и сделал. Сидел бы надутый, если бы вообще явился. Но мне особой надобности изображать обидчивого молодого человека уже не было.

— Привет! — я сел напротив нее. — Рад тебя видеть.

— Вчера мне так не показалось. — она хмыкнула, намекая, что во время нашей последней встречи, я ее матом обложил и отправил в известном каждому русскому направлении.

— Стресс. Прости. — пожал я плечами. — Не ожидал, знаешь ли, что моя подруга окажется германской контрразведчицей.

— Ты тоже не сразу мне открылся. — произнесла она. — И ты прости. Но я не могла…

— Хелена, мне вчера твой коллега все объяснил. Зла не держу…

— Но?

— А ты уверена, что тут есть "но"?

— Я неплохо знаю русский, чтобы почувствовать некую недосказанность.

Теперь уже я хмыкнул.

— Но я не знаю, как тебя с собой вести дальше. — сказал честно. — Просто не понимаю и все.

Она смущенно улыбнулась. Не знаю, насколько все это было игрой, но выглядело чертовски мило. У Хелены была светлая кожа, поэтому румянец проявлялся очень заметно.

— Задаешься вопросом, кто мы друг другу после всего этого? — проницательно спросила она.

Я кивнул. Было бы интересно узнать, как к этому относится девушка. Для себя я решил, что она мне нравится, но умерено, без разбитых сердец при расставании.

— Друзья? — предположила Хелена. — Все прочее довольно бесперспективно, ты сам это понимаешь. Я завтра улетаю в Берлин с докладом, после чего вернусь к работе. Ты послезавтра отправляешься в Сибирь на полгода. Так что, друзья, я думаю. Если ты не против.

— Ну, это очень практичный немецкий подход! — рассмеялся я. — Нет, я не против. Значит ты улетаешь, узнала, что я тоже буду долго отсутствовать, и решила позвать на прощальное свидание?

Что меня устраивало полностью. Глупо предполагать, что у нас бы с ней что-то вышло.

— Не совсем. — девушка чуть наклонила голову набок. — Еще я должна тебе кое-что рассказать. Про этот твой лагерь. Волков не имел права, но я то законами вашей страны не связана.

— Так. — немного напрягся я.