СуСу зачем-то на мгновение прижала его  к  щеке,  но  не  потому,  что  он

напоминал о гедах, а потому, что перед ней мелькнул образ Эйрис, целые дни

проводившей  в  трубках  из  врофа,  таких  же  прохладных,  как  и  этот,

неизвестно откуда взявшийся, кусок.

   Эйрис. Единственная, кто может ее защитить! Раньше стеной,  заслонявшей

ее от опасности, служил гигант, теперь ею стала Эйрис, потому  что  должен

же кто-нибудь ее защищать. Она, СуСу, однажды тащила делизийку по  улицам,

но тогда Эйрис казалась мертвой, а  теперь  она  живая.  Это  странно.  Но

некоторые картинки, вспыхивавшие при свете пламени, были еще удивительнее.

   Эйрис  защищала  СуСу  даже  когда  запиралась   с   братом-легионером,

занимаясь с ним тем же, чем когда-то она,  СуСу  на  Аллее  Проституток  в

Джеле. Ведь Эйрис всегда  возвращалась.  Она  вернулась  из  мертвых.  Она

обязательно возвращается из-за запертых дверей. Она не сестра-легионер,  и

не мужчина. СуСу бросила кусочек врофа на пол.

   Столы тихо зарокотали, и из них поднялись чаши. СуСу не мигая  смотрела

на дымящуюся еду, но видела другое: прохладный огонь, который не обжигает;

слова, которые не нарушают тишину, потому что их произносит Эйрис.

   - Я не могу помочь тебе, Джехан. Я бы помогла, будь это в  моих  силах,

но геды никого не пускают в свою Стену, кроме больных.

   СуСу наморщила лоб.

   Что-то побудило ее взглянуть на стену возле  лестницы.  Там  ничего  не

было. Не желая смущать приходивших сюда чесоточных больных, геды  так  же,

как люди в своих жилищах, прикрыли оранжевый круг.

   СуСу сняла со стола чаши. Улеглась на  стол  и  съежившись  так,  чтобы

занимать как можно меньше места, принялась ждать. Вскоре вроф  вокруг  нее

начал смыкаться, но задел ее  правое  плечо,  и  немедленно  застыл.  СуСу

сжалась еще сильнее. Казалось, стол дрогнул в  нерешительности,  но  потом

все же закрылся. Наступила темнота. Платформа понесла ее  вниз.  Очнувшись

на груде мусора, СуСу неторопливо поднялась, вытерла  лицо  и  огляделась.

Кридогов уже не было; размеры комнаты изменились.  Она  стала  больше,  но

ниже. Перегородки шли от пола до  потолка.  В  прозрачной  передней  стене

каждого загона проходила горизонтальная щель. Из загонов неслись голоса  -

гневные, яростные, отчаянные,  умоляющие.  Сквозь  щели  к  СуСу  тянулись

чьи-то руки.

   В первом загоне сидела обнаженная джелийка с отсутствующим взглядом. Во

втором кривлялся голый делизиец. Он не видел СуСу. Повернувшись  к  задней

стене, он, не сводя  глаз  с  движущегося  по  ней  изображения  человека,

копировал все его движения - прыгал на одной ноге, поднимал руки, садился.

Некоторое время СуСу наблюдала за ним. Делизиец ее  не  замечал.  Казалось

странным, что человек на картинке поднимал руки одновременно  с  тем,  что

сидел в загоне. Вдруг девочка услышала:

   - Эй, проститутка!

   Кричала  обнаженная  рыжеволосая   женщина.   На   лице   обитательницы

прозрачной клетки застыло недоумение.