– Я не скажу никому, кроме твоей семьи и, естественно, миссис Айронвуд.

– Нет, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-нибудь сейчас узнал.

– Я не могу этого сделать. Это слишком большая ответственность, дорогая. Конечно, после первого шока твоя семья поддержит тебя, и вы сможете принять правильное решение.

– Решение? – Мне казалось, что есть только один путь – самоубийство или в крайнем случае бегство.

– Либо родить ребенка, либо сделать аборт, либо информировать отца… Таковы решения. Так что, как видишь, это слишком большая ответственность – держать все в секрете. Другие должны знать. Если мы им не сообщим, то это будет безответственность и мне придется отвечать. В самом лучшем случае меня просто уволят.

– Я не хочу этого, миссис Миллер. Я уже и так в ответе за одного человека, потерявшего работу в этой школе. Я не хочу еще одной судьбы на моей совести. Разумеется, делайте то, что вы должны, и не беспокойтесь обо мне, – сказала я.

– Ну-ну, милая. Мы все будем волноваться за тебя. Знаешь, другие девушки тоже попадали в такое положение. Это еще не конец света, хотя тебе сейчас, вероятно, кажется именно так. – Женщина улыбнулась. – С тобой все будет в порядке. – Миссис Миллер похлопала меня по руке. – А теперь отдыхай. Я сделаю то, что должно быть сделано, и сделаю это тайно.

Медсестра ушла, а я осталась лежать там, надеясь, что потолок рухнет мне на голову, и проклиная тот день, когда я решила уехать с протоки.

Около часа спустя миссис Миллер вернулась вместе с миссис Айронвуд. Директриса сообщила мне, что Дафна послала за мной машину. Когда она говорила, я смогла заметить, что в ее глазах мелькают искорки удовлетворения.

– Вставай и отправляйся в общежитие. Собери вещи, все свои вещи. Назад в «Гринвуд» ты не вернешься, – скомандовала Железная Леди.

– Хоть что-то хорошее получилось из всего этого, – откликнулась я.

Миссис Айронвуд вспыхнула ярким румянцем и расправила плечи.

– Меня это не удивляет. Ты бы все равно разрушила свою жизнь, это только вопрос времени. С людьми твоего сорта всегда так, – бросила она и вышла, прежде чем я смогла ответить.

В любом случае мне теперь было все равно. Смешно, но Жизель оказалась права: «Гринвуд» – это ужасное место, пока эта женщина руководит им и управляет здесь делами. Я вышла из здания и отправилась в общежитие, чтобы собрать вещи. К середине дня я уже почти все упаковала, когда во время перерыва на ленч прибежала Жизель. Она ворвалась в наш сектор, громко окликая меня по имени. Когда сестра увидела мои собранные чемоданы, опустевшие шкаф и ящики туалетного столика, она открыла рот.

– Что происходит? – спросила Жизель, и я рассказала ей. Впервые она лишилась дара речи. Сестра села на мою постель.

– Что ты собираешься делать?

– А что я могу сделать? Я еду домой. Автомобиль скоро будет здесь.

– Но это нечестно. Ты оставляешь меня здесь совсем одну.

– Совсем одну? С тобой остальные девочки, да ты и не хотела никогда иметь со мной ничего общего, Жизель. Мы сестры, но большую часть времени мы были чужими друг другу.

– Я не останусь здесь, не останусь, – настаивала она.

– Это дело твое и Дафны, – ответила я.

Вне себя от гнева Жизель вышла из моей комнаты и отправилась звонить. Она не вернулась, чтобы собрать вещи, поэтому я поняла, что мачеха отклонила ее просьбу. Во всяком случае, сейчас.

Через полчаса вошла миссис Пенни, ее лицо выглядело болезненным, и сообщила мне, что пришла машина. Она искренне горевала обо мне и помогла мне отнести мои вещи в лимузин.