– Каких, например?

– Ну, скажем, – Зоя сопроводила свои слова легким взмахом руки, – скажем, я на какое-то время окажусь нетрудоспособной, например, попаду в аварию или меня положат в больницу на операцию. Следовательно, я некоторое время буду неспособна управлять делами лично. Престон не хотел, чтобы в такой ситуации мои акции окончательно и бесповоротно отошли в трастовый фонд для детей, потому что в этом случае я бы никогда не смогла получить их обратно.

– И так уж случилось, – вставила Аркадия, – что примерно через полгода после убийства Престона Клиленда возникла как раз такая ситуация.

Итану очень хотелось развить эту тему, но профессиональное чутье и опыт подсказывали ему, что сейчас лучше не отвлекаться.

– Как именно действует механизм, разработанный на случай твоей временной нетрудоспособности?

Зоя стала объяснять:

– Если я на какое-то время становлюсь недееспособной, мои акции передаются во временное доверительное управление, что позволяет совету директоров «Клиленд Кейдж» действовать от моего имени. Эта временная опека действует до тех пор, пока я сама не отменю ее письменным распоряжением. Сейчас дело обстоит так, что руководит советом директоров, следовательно, распоряжается моими акциями Форрест.

– Потому что ты признана недееспособной?

Зоя пожала плечами:

– Так мне было сказано.

– Но на мой взгляд, ты совершенно здорова. В чем конкретно заключается твоя болезнь?

Зоя посмотрела на Итана непроницаемым взглядом.

– Они объявили меня сумасшедшей.

В кабинке повисло молчание, в темноте над залом плыли звуки джаза.

– Ты хочешь, чтобы я провел собственное расследование? – мягко спросил Итан.

Зоя сжала и разжала пальцы.

– Кузен моего мужа сумел упрятать меня в сумасшедший дом на принудительное лечение.

– Упрятать в сумасшедший дом, – с расстановкой повторил Итан.

– Да.

Осторожно подбирая слова, он проговорил:

– Признаться, я не большой знаток законодательства в этой области, но у меня такое впечатление, что в наше время не так-то легко поместить человека в сумасшедший дом против его воли.

Лицо Зои стало напряженным, Итан понял, что она стиснула зубы. Наверное, пытается понять, поверил ли он ей. И ее сомнение не было беспричинным, поскольку он и сам пока это не знал.

– С юридической стороной дела и оформлением соответствующих документов Форресту помогли, – пояснила Зоя.

– Кто?

– Доктор Йен Харпер, директор частной психиатрической клиники «Кэндл-Лейк-Мэнор», это в Калифорнии. Понятия не имею, сколько Форрест ему платил за то, чтобы меня держали там взаперти, одурманенной лекарствами и ни на что не способной, но я уверена, что деньги были немалые.

Итан напомнил себе, что удивляться он не должен, у него с самого начала было предчувствие, что его ждет нечто необычное.

– Если меня не обманывает зрение, ты сейчас не в клинике «Кэндл-Лейк-Мэнор». Ты сидишь в джаз-клубе в Уисперинг-Спрингз.

– Я живу здесь под другим именем. – Зоя смотрела на Итана с выражением мрачной решимости, но он чувствовал, что она близка к отчаянию. – Ты видишь перед собой реальную пациентку, сбежавшую из реального сумасшедшего дома.

– Однако ты не похожа на сумасшедшую.

Зоя положила ладонь на стол.