– Видишь ли, Мэгги, – сказал он, – свобода свободе рознь, настоящая свобода предполагает ответственность за свои поступки. Нельзя только брать и ничего не давать взамен, идти по жизни, срывая цветы удовольствия и оставляя за собой пустырь…

– Но ты ведь сам говорил мне, что не веришь в долговременные обязательства и не принимаешь супружества, – напомнила ему Мэгги.

Почему ее голос вдруг обрел эту шершавость? От недосыпания? Или сухого воздуха в салоне самолета? А может быть, от сильных эмоций? Так или иначе, этот голос с хрипотцой напомнил Чарли радостные выкрики Мэгги в казино, когда она срывала банк, и позже, когда она страстно и бесстыдно предавалась в гостиничном номере сладострастным играм.

Он сглотнул ком. Их поездка в такси по побережью подошла к концу, машина подъезжала к роскошному отелю.

– Ты права! – поспешно сказал Чарли. – Я утверждал, что разочаровался в супружестве. И говорил, что мы с тобой не созданы друг для друга. Но согласись, ведь я действительно абсолютно не похож на тебя.

– Вот именно! И в этом главная проблема! – живо подхватила Мэгги.

Такси наконец остановилось.

– Нет здесь никакой проблемы! – возразил Чарли. – А вот решение ее есть!

Шофер распахнул для них дверцы, затем достал из багажника саквояж и портфель.

– Я тебя не понимаю! – выбравшись из машины, сказала Мэгги.

Чарли сунул в руку шофера несколько банкнот и улыбнулся Мэгги.

– Не торопись, сейчас ты все поймешь. Я все тебе объясню.

Выбежавший из отеля шустрый лакей подхватил их багаж и понес в вестибюль, швейцар с поклоном распахнул дверь для дорогих гостей. Но Чарли, сделав ему упреждающий знак рукой, увлек Мэгги к скамейке под раскидистым деревом, в тени которого и продолжил свой монолог:

– Не секрет, Мэгги, что ты никогда не сомневаешься в своей правоте. Как ни странно, в большинстве случаев ты действительно оказываешься права. Но согласись, что и я не так уж часто ошибаюсь. Ты могла бы и не указывать мне на мои упущения и огрехи, дорогая. Мне неприятно выслушивать упреки и замечания. Это задевает мое мужское самолюбие.

Мэгги не проронила ни слова. Воцарившуюся тишину нарушали только шум прибоя, шорох листвы да гомон птиц в кронах старых каштанов. Игривый теплый ветерок с моря трепал шелковистые локоны Мэгги. Она заправила прядь волос за ухо, и Чарли заметил, что пальцы ее дрожат. Несомненно, она была взволнована и чего-то ожидала от него.

Он собрал всю свою волю и произнес:

– Я заблуждался, Мэгги! Не только в отношении тебя, но и в отношении самого себя… – Он сделал глубокий вдох и продолжил: – По-моему, я способен поверить в действенность обязательств. И в реальность долговременных отношений мужчины и женщины…

– Иными словами, в супружество? – оживилась Мэгги.

– Правда, если уж говорить начистоту, то я все время в этом сомневаюсь! – выпалил Чарли. – Не хочу обманывать тебя. Однажды я уже ошибся и до смерти боюсь ошибиться еще раз.

Эти слова произвели на Мэгги эффект холодного душа. Она-то была готова услышать от него… Но теперь это уже не имело никакого значения.

– И все же… – чуть слышно прошептал Чарли.

Мэгги с надеждой навострила уши.

Он медлил. Она терпеливо ждала.

– И все же, Мэгги, я не утверждаю, что вообще не способен это сделать, – продолжил он. – Я только говорю, что решиться на это мне очень трудно…

Не в силах более молчать, Мэгги промолвила:

– И мне тоже нелегко, Чарли! Я страшная трусиха…

– Ты – трусиха? По-моему, ты удивительно храбрая!

– Вовсе нет! – Мэгги подалась вперед и сжала его запястья своими тонкими пальцами, словно утопающий, хватающийся за соломинку в бушующем океане.