— Мы послали за полицией, — продолжал мистер Эббетс. — Уведи свою матушку в дом. Дамам не следует такого видеть. У бедолаги вырвано горло. Наверняка собаки или еще какой-нибудь дикий зверь.

— Но кто… — медленно выговорила Патрисия, — человек, который погиб…

— Это кузнец. Тот свободный паренек из Мариньи. Это не он подковывал твою лошадь прошлой зимой?

На земле, у ног любопытных зевак, простерлась длинная мускулистая рука, крепкая и темная, словно строевой лес.

К вечеру полиция забрала то, что осталось от Амоса. Альтея вела себя так, словно ничего не случилось.

— Ты проплакала весь день, — сердито заявила она, сдергивая с Патрисии покрывало. — Твои глаза распухнут и станут словно у коровы.

— Меня это не волнует.

— А что тогда тебя волнует? Почему ты так переживаешь из-за этого кузнеца? — Альтея остановилась у изножия кровати. Собранные в кольца косички обрамляли ее узкое лицо — слишком по-девичьи для ее лет. — Или ты его знала?

— Нет, не знала, — отозвалась дочь, поскольку время сказать матери правду давно прошло.

Альтея достала из шкафа бледно-желтое платье.

— Дай мне причесать тебя, и будем одеваться. Похоже, на сегодняшний бал мы опоздаем, но тут уж ничего не поделаешь.

Патрисия крепко зажмурилась, желая оказаться где-нибудь в другом месте или стать кем-нибудь другим. Она потерла шею: одно место стало невероятно чувствительным. Или она придумала себе эту боль из-за того, что произошло ночью с горлом Амоса?

— Альтея… я слишком не в себе. Не могу ли я сегодня остаться дома?

— И пойти на риск, что Жюльен Ларро обратит внимание на другую девушку? Ты с ума сошла. А ну вылезай из кровати.

Жюльен Ларро. Глаза Патрисии широко распахнулись — к ней вернулась память.

Его зубы на горле, металлический запах крови, тошнотворное хлюпанье, когда он сглотнул… И как все это время она пыталась вырваться, но не хватало сил…

Она снова поднесла руку к горлу. Кожа под ее пальцами саднила, словно она забрызгала себя щелоком для стирки.

Старухи рассказывали сказки о подобных созданиях. Патрисия никогда к ним не прислушивалась — сплошные глупости и предрассудки, вроде баек Мари Лаво насчет вуду. Или так она всегда считала.

«У бедолаги вырвано горло. Наверняка собаки или еще какой-нибудь дикий зверь…»

Патрисия резко села на кровати.

— Вот это уже больше похоже на дело, — оживилась Альтея, раскладывая шпильки на туалетном столике. — Вижу, мне достаточно было упомянуть твоего кавалера, чтобы ты ожила.

— Да, — пробормотала Патрисия. — Думаю, новая встреча с Жюльеном Ларро поистине оживит меня.

Когда они приехали, танцы уже были в самом разгаре, а бальный зал заполняли смеющиеся молодые люди и пение скрипок. Свечи на стенах наполовину прогорели, оставив на подсвечниках наплывы подтаявшего жира. Патрисию все еще мучила слабость, но она с какой-то обостренной ясностью ощущала все вокруг: жар тел, распаленных танцами, шероховатое кружево на горле и запах камелий, вплетенных в волосы.

Когда Альтея помахала мистеру Бруссарду, девушка отступила от нее в сторону. И сразу же встретилась взглядом с Жюльеном.

Его длинные каштановые волосы свободно падали за спину, и он выглядел еще таинственнее, чем прошлым вечером. Зеленые глаза молодого джентльмена при виде нее воодушевленно вспыхнули, а темные губы растянулись в улыбке.

По всем правилам приличия ей следовало бы подождать, пока он сам к ней подойдет. Вместо этого она сама направилась к нему сквозь толпу, обходя кружащихся танцоров.