Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
В период формирования личности подростки нелюдимы и неприветливы, и каждый педофил хорошо об этом знает. Поэтому в развратнике такая манера поведения быстро разжигает похоть, что ведет к экономии времени и помогает добиться лучшей оплаты труда. Но здесь важно вовремя закрыться в ванной.

Некоторые лисы, живущие в Америке и Европе, подходят к использованию этого эффекта по-научному. То есть думают, что подходят по-научному, поскольку готовятся по литературе, которая «раскрывает душу современного тинейджера». Особенно они ценят пятнадцатилетних сочинителей, с застенчивым румянцем снимающих перед читателем трусики с внутреннего мира своего поколения. Это, конечно, смешно. У подростков нет никакого общего внутреннего измерения – так же, как нет его у людей любого другого возраста. Каждый живет в своей вселенной, и эти инсайты в душу тинейджера – просто рыночный симулякр свежести для бюргера, которому душно от анального секса по видео, что-то вроде химического запаха ландыша для туалетных комнат. Лисе, которая хочет верно передать поведение современного подростка, такую литературу читать нельзя: будешь похожа не на тинейджера, а на старого театрального пидора, изображающего травести.

Правильная технология совсем другая. Как и все, что реально работает, она предельно проста:

 

1) при разговоре следует глядеть в сторону, лучше всего – в точку пола на расстоянии примерно два метра.

2) в ответ нужно говорить не больше трех слов, не считая предлогов и союзов.

3) каждая десятая или около того реплика должна нарушать правило номер два и быть слегка провокативной, чтобы у клиента не сложилось чувства, что он имеет дело с дауном.

 

– Как звать? – спросил он.

– Адель, – сказала я, косясь в угол.

– Лет сколько?

– Семнадцать.

– Не врешь?

Я помотала головой.

– Откуда сама, Адель?

– Из Хабаровска.

– Ну и как там у вас, в Хабаровске?

Я пожала плечами.

– Нормально.

– А чего ж приехала сюда?

Я опять пожала плечами.

– Так.

– Неразговорчивая ты.

– Может, я в душ?

– Да погоди ты. Надо же познакомиться сначала. Что мы, звери?

– Час двести долларов.

– Я учту, – сказал он. – И не противно тебе таким делом заниматься, Адель?

– Кушать-то надо.

Он взял со стола папку, раскрыл ее и некоторое время глядел внутрь, словно сверяясь с лежащей там инструкцией. Затем закрыл ее и положил на место.

– А где живешь? Снимаешь? – спросил он.

– Ну.

– И сколько вас в квартире, кроме мамочки? Пять? Десять?

– Когда как.

На этой стадии обычный развратник уже дошел бы до точки кипения. Похоже, и мой работодатель был от нее недалеко.

– Тебе семнадцать точно есть, детка? – спросил он.

– Есть, папашка, есть, – сказала я, поднимая на него глаза. – Семнадцать мгновений весны.

Это была провокативная реплика. Он заржал. Теперь мне снова следовало ограничиваться короткими смутными фразами. Но он, как оказалось, тоже умел быть провокативным.

– Хорошо, – сказал он. – Раз такой базар у нас пошел, пора представиться.

На стол передо мной легла раскрытая книжечка-удостоверение. Я внимательно прочитала написанное в ней, потом сличила его лицо с фотографией. На фотографии он был в кителе с погонами. Его звали Владимир Михайлович. Он был полковником ФСБ.

– Называй меня Михалыч, – сказал он и ухмыльнулся. – Так меня называют близкие люди. А мы, я надеюсь, сблизимся.

– Чем обязана, Михалыч? – спросила я.

– На тебя наш консультант пожаловался. Ты его вроде как обидела. Так что теперь придется искуплять.

Быстрый переход
Мы в Instagram