Со временем Девой потерял след Хи Ма Су. Позже он понял, был большой пробел после того, как она исчезла со сцены. Неужели за это время она неудачно вышла замуж? Он знал, что так оно и было. Жена Девоя крайне не одобряла порно-видео, и в принципе это было нормально в течение нескольких лет... пока она все еще достаточно регулярно занималась с ним сексом. Но когда его жена в конце концов ушла от него (к другому мужчине, естественно), Девой нырнул обратно в то ночное царство сети, которое раньше обеспечивало ему ежедневное освобождение от школьных стрессов, затем стрессов на работе и неизменных стрессов существования в Панктауне. Не столько нырнул, сколько полностью погрузился в батисфере.

Именно тогда он вновь открыл для себя Хи Ма Су. Судя по всему, она вновь появилась в порно-индустрии в возрасте около 35-40 лет. Хотя она все еще выглядела потрясающе, ему она показалась немного измученной. Ее густые, космически-черные волосы теперь были довольно длинными: ниспадая до начала ее роскошной округлой попки, ниспадая на тела мужчин и женщин, над которыми она склонялась, управляя ими. Ее грудь стала чуть менее упругой, она больше не пользовалась косметикой, ее скулы стали более отчетливыми, мягкая свежесть ее подростковых лет осталась позади. Это только делало ее более реальной для Девоя, менее похожей на хирургически или генетически модифицированных или усовершенствованных компьютером порно-актрис, которыми изобиловала сеть. Он находил ее еще более привлекательной, чем раньше, или просто сам стал старше вместе с ней, как брат, разлученный при рождении. Как бы то ни было, его страсть к ней вернулась в полную силу.

Настолько, что он искал все ее ранее не виденные им видеоролики, фотоснимки (не многие были недавними), пока не нашел в сети большую часть из них. Увы, в более иммерсивном ультранете, где можно было испытать виртуальный секс, полностью походивший на реальный, не было никаких записей с ней. Видит бог, он заглядывал туда (и по пути развлекался с другими синанскими актрисами, но они были не Хи Ма Су).

Он смотрел и пересматривал те видеоролики, которые сохранил в своей библиотеке, особенно недавно обнаруженные с более старой Хи Ма Су. Иногда он чувствовал легкий трепет, когда она смотрела прямо в камеру, словно на него. Особенно во время съемок от первого лица - он смотрел на нее сверху вниз, когда она сосала член оператора. Однако один из ее фирменных приемов -  вылизывание ануса мужчины, сохраняя зрительный контакт с камерой, которую он держал. Девой находил этот поступок уродливым и унизительным; он всегда надеялся, что мужчины перед этим подмывались. Если бы она была его любовницей, его девушкой, его женой, персонажами, сыгранными ею в бесчисленных фантазиях, многократно одаренной актрисой, которой она была, он никогда бы не попросил ее сделать такое ему.

Ее глаза часто казались ему одурманенными, даже много лет назад. Ему не нравилась эта мысль, особенно если она означала, что Хи Ма Су делает все это не по собственной воле. Ему не нравилась мысль о том, что ее эксплуатируют, возможно, даже из-за страха боли. А может узость ее синанских глаз, то, как ее глазные яблоки закатывались под складками кожи, смотря вверх, заставляли ее выглядеть так?

Несмотря на то, что его возбуждали сцены, разыгрываемые ею, в тоже время они вызывали и беспокойство - эмоции мужа, который мазохистски приглашает мужчин заняться сексом со своей женой, и смотрит на это. Он чувствовал себя ревнивым мужем. Девой вполне мог бы проделать с ней то же самое, если бы у него была такая возможность, но не так грубо. Он не вцепится пальцами ей в рот, не растянет ее красивое лицо, как маску, выворачивая голову практически лицом назад, когда возьмет ее стоя сзади.