Третий замок, Метембург, взят приступом. Литвины переходят на сторону Витовта, пленных немцев добивают древками копий. Витовт задумчив и хмур. Лицо его проясняется только тогда, когда в виду Трок навстречу ему выезжает небольшой отряд разодетых поляков, посланных Спытком из Мельштына, со штандартами, в гербах и перьях, и герольд, протрубив в серебряный рог, вручает Витовту подтвержденную Гнезненским епископом дорогую грамоту, удостоверяющую с нынешнего числа, пятого августа 1392 года, его новое звание – великого князя Литовского. Теперь – в Вильну!

Рать Витовта растет, как река в половодье. Ручейками, ручьями, реками вливаются в его войско оборуженные литвины. И как знать, откажись он ныне от крещения – и вся Литва вернулась бы к древней языческой вере. Ведь еще жив укрытый в лесах верховный жрец Лиздейка, живы вайделоты и сигенеты, тилусоны и лингусоны… Но в Вильне половина жителей – православные, которых не повернешь к старой вере, но православные – вся Белая, Малая, Черная и Червонная Русь. Так, может, Витовту стоит вспомнить свое давнее крещение по православному обряду?! Но замки и турниры, но роскошь процессий, но изысканный этикет королевских и герцогских дворов, но надежда, пусть смутная надежда, что Ягайло умрет, так и не произведя потомка мужеска пола, и его, Витовта, поляки изберут королем… И потому Витовт остается католиком, и католическою остается крещенная Ягайлой Литва, в которой язычество медленно гасло, отступая в леса и дебри, еще несколько долгих веков.

Рыцари в ярости уже собирают войско для нового похода на Вильну, меж тем как в далеком плену несчастные дети нового великого князя Литовского только-только узнают от рыцарей об измене отца.

– Наш отец сильный, он всех разобьет! – говорит старший.

Мальчики сидят, тесно прижавшись, в каменной сводчатой келье, скорее тюрьме, с забранным решеткою окном, поднятым так высоко, что в него ничего не видно, кроме неба да изредка пролетающих птиц.

– И Ягайлу? – спрашивает младший.

– И Ягайлу!

– И немцев?

– И немцев!

– А мы должны умереть?

– Давай умрем как герои! – супясь, говорит старший.

– Давай!

Наступает молчание.

– Брат, мне страшно! – тихонько говорит младший.

– Мне тоже! – отвечает старший. – Ты только не плачь! Когда придет палач, только не плачь! Литвин не должен страшиться смерти!

– А матушка наша узнает о том, как мы умерли?

– Узнает. И отец узнает. Он им отомстит!

– Брат, обними меня, не то я опять заплачу! Соня не видит нас сейчас!

– Соня теперь в Москве!

– Ее уже не достанут рыцари?

– Не достанут!

– Ты помнишь, какое у нашего рыцаря было злое лицо, когда он говорил о батюшке?

– Батюшка многих рыцарей убил и взял, говорят, два замка!

– Теперь они нас не простят?

– Не простят!

Опять наступает тишина.

– Я не хочу умирать! – вновь говорит младший.

– Я тоже не хочу, – угрюмо отвечает старший брат. – Но мы должны… Нам нельзя уронить честь нашего отца!

– Брат, а батюшка любит нас с тобой? Почему он нас не спас отсюдова? Выкрал бы сперва, потом убивал рыцарей!

– Любит! Только не говори об этом! – почти с отчаянием отвечает старший. – Он не мог поступить иначе. И, наверно, не мог нас спасти. Его бы самого убили тогда!

– Мы погибаем за него?

– Да.