– Вы хотите сказать, что ее можно просто убить?

– Устранить, Тим. Так же, как мы стираем неудачное предложение в тексте, который пишем, или убиваем надоевшее насекомое.

– Так ведь существуют незыблемые правила и законы...

– Не для всех. И Гарольд знал это наверняка.

– На что вы намекаете, судья? Я вас не понимаю.

– Ты боишься понять меня. Вот в чем суть. Ответь-ка мне на такой вопрос: как ты поступишь, если я смогу гарантировать, что в случае устранения Элли Беннет лично для тебя не будет никаких последствий?

– Вы не сможете дать мне подобных гарантий. Их не сможет дать никто.

– Но давай все-таки предположим, что смогу.

– Я... я не смог бы никого убить, даже если бы понимал, что никто и никогда не узнает о моем преступлении.

– А как бы ты поступил, если бы грабитель ворвался в твой дом и захотел бы расправиться с Меган? Неужели даже в такой ситуации ты не стал бы убивать?

– Это же совсем другое, это самооборона.

– А разве мы сейчас беседуем с тобой не о ситуации, в которой твой поступок будет расцениваться как вызванный необходимой самообороной? Разве названная женщина не угрожает твоей жизни и жизни близких тебе людей? Представь себя в роли сенатора Соединенных Штатов. А ведь ты уже так близок к вершине, Тим... Подумай о том, что может произойти через несколько лет. Разве ты не можешь представить себя в роли президента Соединенных Штатов, в роли самого могущественного человека в мире?

Уголки рта Керригана опустились. Затем он рассмеялся:

– Посмотрите на меня, судья. Из меня президента не выйдет. Я много пью и шляюсь по дешевым мотелям со шлюхами.

– Это твой собственный взгляд на себя. Однако спроси любого человека в Орегоне, что он думает о Тиме Керригане, и каждый ответит тебе, что Керриган – гражданин с высоким чувством долга и силой воли, пожертвовавший богатством и славой ради служения обществу. И только один человек может доказать противоположное. Только один человек способен разрушить твою семью и тот идеальный образ отца, на котором будет воспитываться Меган. Только один человек стоит теперь на пути к осуществлению твоей самой смелой мечты. Только один человек мешает счастью твоей семьи.

– Я не могу поверить, что все это говорите вы. Вы же верите в Бога. Вы же убежденный католик...

Грант ничего не ответил. Он сделал глоток из бокала.

– Вы же не всерьез говорили об убийстве Элли Беннет? – продолжал Тим. – Ну признайтесь, что все сказанное вами – лишь розыгрыш.

Грант продолжал молчать. На какое-то мгновение Керриган представил, что Элли Беннет мертва. Все его проблемы сразу же исчезнут. Он попробует залечить раны своего не слишком удачного брака и – самое главное – попытается сделать так, чтобы Меган гордилась отцом. Впрочем, мысль о Меган сразу же снова возвратила его к реальности.

– Я знал вас всю свою жизнь, Харви, – сказал Тим, впервые назвав судью по имени. – И я никогда не смогу поверить, что вы способны хладнокровно убить человека, так же как не способен сделать ничего подобного и я. Как я буду смотреть в лицо Меган, зная, что у меня на совести лежит несмываемое пятно подобного преступления? Я не смогу жить с сознанием совершенного.

Тим встал и начал мерить комнату шагами.

– Кроме того, все разговоры о нравственности и Боге не имеют принципиального значения. Ведь на своей прокурорской должности я очень четко уяснил по крайней мере одну вещь: любого преступника в конце концов ловят.

– Ты боишься, Тим. И подобный страх вполне естественен. Только ты увидишь все, о чем сейчас с таким ужасом размышляешь, совершенно в ином свете, если представишь, что никаких последствий не будет.