– А как же сами девушки? Они же могли свидетельствовать об обратном.

– Могли, но не свидетельствовали. Если кого-то из них уличали в проституции, Джон выплачивал им приличную сумму в качестве компенсации, а наказание за проституцию не столь серьезно, чтобы девушки особенно капризничали.

– Так каким же образом в таком случае окружному прокурору удалось начать дело против Дюпре?

– Благодаря Лори Эндрюс. Из всех девушек Джона только у нее был ребенок. В полиции пригрозили, что отнимут у нее дочку.

– Лори, кажется, убили, верно?

– Да, в высшей степени трагическое происшествие, – произнес Бэрон с демонстративным равнодушием. – Когда она не появилась на процессе, судья был вынужден прекратить дело. Конечно, после того, что случилось с Уэнделлом, у Керригана, по-видимому, не будет проблем с отысканием достаточных оснований для вынесения смертного приговора. Впрочем, вы же можете собрать жюри присяжных из людей, лютой ненавистью ненавидящих адвокатов. Мой вам совет: во время подбора присяжных рассказывайте как можно больше анекдотов про адвокатов и берите тех, кто будет громче других смеяться.

18

До Тима Керригана донесся стук каблуков по мраморному полу окружного суда Малтномы. Кто-то шел быстрым шагом по направлению к нему. Затем он услышал свое имя. Тим обернулся и увидел Дж. Д. Хантера, агента ФБР, того самого, которого он встретил в загородном домике сенатора Тревиса.

– В вашем офисе сказали, что вы должны быть здесь, – сообщил Хантер. – Рад, что мне удалось вас поймать.

– Я только что закончил обсуждение ходатайства.

– Ну и как?

– В общем, удачно.

– У вас найдется время на чашку кофе? Уже почти три часа. У нас это время для перерыва на кофе.

– Спасибо за приглашение, но у меня по горло работы, и я должен как можно скорее вернуться к себе в офис.

– Мне можно пройтись с вами?

– Ну конечно. А что случилось?

– Меня интересует Джон Дюпре. Убийство Уэнделла Хейеса.

– А почему оно вас заинтересовало? Подобные преступления не относятся к числу преступлений федерального значения.

– Да, вы правы, однако Дюпре может быть связан с одним международным торговцем наркотиками, финансирующим терроризм. То есть меня мало интересует непосредственно Дюпре. Нужно просто увязать кое-какие нити.

– И как же зовут торговца наркотиками? Ну, вдруг Дюпре на допросе проговорится...

– Махмуд Хафнави. Палестинец, живущий в Бейруте. Сразу же сообщите мне, если Дюпре упомянет о нем.

– Да, конечно.

Хантер покачал головой:

– Зловещий субъект этот ваш Дюпре.

– Почему вы так думаете?

– Парень убил собственного адвоката. Что, по вашему мнению, заставило его пойти на подобное преступление?

– Мы все задаемся этим вопросом.

– Хейес и Дюпре знали друг друга? Не было ли между ними какой-нибудь вражды?

– Хейес знал Джона через его родителей, но никаких других связей между ними мы не нашли. Ведь не Дюпре же нанимал этого адвоката. Судья обратился к Хейесу с просьбой представлять интересы подозреваемого.

– А мне казалось, что у такого человека должен быть собственный адвокат.

– У него и был адвокат.