– Дела об убийстве Тревиса и Хейеса?

Аманда улыбнулась:

– Угадал с первой попытки.

– Угадать несложно. В последнее время невозможно открыть газету или включить телевизор, чтобы не увидеть там тебя. Наверное, мне следует взять у тебя автограф.

– Если я дам тебе автограф, ты сможешь продать его и потом жить на вырученные деньги, не работая. И кто же в таком случае будет проводить для меня экспертизы?

Бейлор рассмеялся, а Аманда извлекла из папки подборку фотографий и протянула приятелю.

– Эти снимки сделаны персоналом тюрьмы сразу же после того, как был убит Уэнделл Хейес. Что ты можешь сказать о ранах?

Бейлор внимательно просмотрел фотографии, на некоторых из них задерживаясь дольше, чем на остальных.

– Раны получены при самообороне, – сказал Бейлор, отложив в сторону снимки. – В том случае, когда имеет место нападение с использованием режущего предмета, раны на теле жертвы бывают либо глубокими, либо продолговатыми и беспорядочными. Раны, сходные с теми, что видны на фотографиях, можно обнаружить на руках, пальцах, ладонях и предплечьях жертв нападений подобного рода. Ведь обычно человек склонен либо инстинктивно отмахиваться от ударов, либо пытаться схватить орудие нападающего. И здесь мы видим нечто похожее. Длинная глубокая резаная рана на предплечье, разрез на месте сращения пальцев, порезы на ладонях и пальцевых фалангах.

– Может ли человек, держащий в руках нож, получить подобные раны?

– Лишь в том случае, если двое дерутся на ножах. Или если тот из них, у которого вначале был нож, потерял его, и им завладел противник. Только эти раны, несомненно, принадлежат жертве нападения, а не нападавшему.

– Очень интересно.

– Ничего интересного здесь не нахожу. Именно такие раны и должны были оказаться на теле Уэнделла Хейеса.

– Все правильно. Только ты сейчас рассматривал руки не Хейеса, а Джона Дюпре.

Фрэнк Джеффи работал в просторном угловом кабинете, украшенном множеством всякого рода старинных безделушек и остававшемся практически неизменным со времени основания фирмы (то есть после окончания Фрэнком университета более тридцати лет назад).

Когда Аманда постучала в дверь кабинета, ее отец оторвал взгляд от резюме очередного дела.

– Па, у тебя найдется минутка для меня?

Фрэнк отложил ручку и откинулся на спинку кресла.

– Для тебя, дочка, всегда найдется.

Аманда рухнула в кресло напротив громадного стола отца и начала рассказывать о неадекватной реакции Дюпре на ее слова о его виновности в убийстве Хейеса и Тревиса. Также она упомянула о свидетельстве Элли Беннет относительно издевательств сенатора Тревиса над Лори Эндрюс. И в завершение Аманда сообщила отцу о встрече с Полом Бейлором.

– А что ты сама думаешь по поводу всего этого? – спросил Фрэнк, когда Аманда закончила рассказ.

– Характер ран меня все-таки очень настораживает. Их наличие у Дюпре было установлено сразу же после происшествия в комнате для посещения адвокатов.

– Возможно, он каким-то образом их сам себе нанес? – спросил Фрэнк.

– С какой стати он стал бы себя резать?

– Чтобы получить основания для выдвижения версии о самообороне в деле, в котором практически нет других возможностей для защиты.

– И кто поверил бы Дюпре, папа?

– Никто. Это главная причина, по которой, как я думаю, и твоя теория с присяжными тоже не пройдет. Единственное логическое объяснение упомянутых ран сводится к тому, что Дюпре пронес заточку в комнату для встреч с адвокатами, а Хейес каким-то образом вырвал нож у него из рук и, защищаясь, нанес Дюпре несколько ударов.