– А я надеялась, что ты дашь мне настоящий эксклюзив о сутенере-убийце.

Аманда брезгливо поморщилась:

– Ты что, собираешься его так именовать в своей статье?

– На собрании редакционной комиссии предложен именно такой заголовок. Конечно, я могу возразить против мнения редакции, если ты докажешь, что подобное название подпадает под закон о клевете. Правда, не пытайся вешать мне на уши ту смехотворную сказочку, которую ты рассказывала судье.

– Наверное, я теряю свои адвокатские навыки, если люди перестают мне верить.

– Скорее, трезвый рассудок. Твое выступление было самым вызывающим из всех слышанных мной со времени защиты "Твинки".

– И разве та защита не была удачной?

– Не помню. Итак, я получу свой эксклюзив?

– Прямо сейчас вряд ли. Зато я обещаю вспомнить о тебе, когда созрею для подобного интервью, если только ты ответишь на один вопрос.

– Спрашивай.

– Ты же была в здании тюрьмы в тот день, когда был убит Хейес?

– В приемном отсеке. – Она покачала головой. – Опять та же бредятина!

– Я узнала у секретаря Харви Гранта, что Грант назначил Уэнделла Хейеса адвокатом Джона Дюпре около часа в день гибели Хейеса. Это назначение проводилось кулуарно, не в суде, и естественно, пресса приглашена не была. Хейес проследовал во Дворец правосудия через полчаса после своего назначения. Откуда вам и всем другим репортерам стало известно, что Хейес будет в тюрьме?

– Нам подсказали.

– Кто?

– Мистер Аноним.

– И эта подсказка была анонимной для всех журналистов и телевизионщиков?

– Не спрашивала.

– Ну что ж, и на том спасибо.

– А к чему ты клонишь, Аманда? Ты что-нибудь обнаружила?

– Обещаю, ты будешь первой, кому я все расскажу, когда у меня будет достаточно доказательств.

– Давай как-нибудь встретимся за стаканчиком пивка или сходим в кино, – предложила Грейс. – О делах говорить не будем.

– Неплохое предложение.

Кейт наблюдала за разговором двух подруг.

– В чем проблема? – спросила она, как только Грейс ушла.

– Все очень странно. С одной стороны, только три человека – судья Грант, Уэнделл Хейес и секретарь Гранта – знали о том, что судья намерен назначить Хейеса адвокатом Дюпре. А с другой, если Хейесу по каким-то причинам необходимо было пронести в тюрьму заточку и для этого отвлечь охранников в приемном отсеке, лучше всего заполнить отсек орущими журналистами и телевизионщиками, слепящими Ларри Маккензи прожекторами, с обычной для них суетой и сумятицей...

27

У дверей репортеры ждали выходивших из зала суда Тима Керригана и Марию Лопес. Большинство зрителей уже разошлись, но среди журналистов и телевизионщиков Керриган заметил молодую блондинку в солнечных очках, джинсах, футболке и кожаной куртке. Она стояла, прислонившись к мраморной колонне, и, как ему показалось, слишком пристально разглядывала его. Однако тут появился телеоператор и загородил ее своим оборудованием. А когда оператор ушел, блондинки уже не было.

Как только завершилась пресс-конференция, к прокурору подошли Стэн Грегарос и Шон Маккарти.

– Ну, как слушания? – спросил Керриган детективов.

– Верная победа на все сто, – ответил Грегарос. – Ты хорошо поразвлечешься на суде, если Джеффи будет продолжать настаивать на своей дерьмовой теории о том, что Дюпре действовал в целях самообороны.

– У нас есть и другие улики против Дюпре, – добавил Маккарти.