Марк вздохнул, проведя рукой по своим густым волосам:

— Ничего такого он не знает. Ты должен понять, как устроены люди вроде него. Позволь преподать тебе урок аристократии. Во-первых, он предполагает, что поскольку он — такая важная персона, все остальные должны знать о его делах почти так же хорошо, как и он сам. Во-вторых, если он правда имел какое-то отношение к смерти его брата, то он будет невероятно параноидален об этом. В-третьих, совершенно незнакомый человек подходит к нему, и начинает спрашивать о «плачевной» гибели его брата. Естественно, он посчитает, что ты либо пытаешься что-то ему этим сказать, либо поставить его в неудобное положение. В любом случае, он воспримет это как вызов.

— Ох, — находчиво ответил я. — Ну, к счастью, я живу здесь, а не в Трэмонте.

— Идиот, будто для таких, как он, это имеет значение, — разозлился мой друг.

— Что ты имеешь ввиду?

— Единственный человек, который может безопасно оскорблять одного из высших дворян — тот, кто равен или превышает их по рангу, например — мой отец, или кто-то из королевской семьи, — как ребёнку объяснил он мне.

— К счастью, мой лучший друг равен ему по рангу, — улыбнулся я, думая, что это немного улучшит его настроение.

— Это лишь ухудшает положение — смотри, — он взглянул мне через плечо. Обернувшись, чтобы небрежно пройтись взглядом по комнате, я увидел, что Дэвон смотрит в нашу сторону, и он поднял свой стакан и кивнул мне, будто приветствуя.

— Так что это значит? — спросил я.

— Он уже уловил, что мы — друзья, и он, вероятно, думает, что это я отправил тебя задавать вопросы о его брате. Раньше мы с ним были в дружеских отношениях, но теперь он отметит меня как своего врага. Тебя это не защищает, тебя это ставит под удар, Морт.

— Не уверен, что понимаю, — сказал я.

— Он не может ударить по мне напрямую, так что очевидными целями для его возмездия станут мои союзники, особенно — те, у кого мало собственных ресурсов, — сказал Марк, пристально глядя на меня, и я наконец понял, что именно он пытался мне объяснить.

— Но я его даже не знаю! Я определённо никогда не собирался делать его моим врагом, — воскликнул я. Как всё могло обернуться так ужасно скверно?

— В этих кругах намерения не имеют значения, — угрюмо ответил Марк.

— Так что же мне делать? — забеспокоился я, как и подобало в этой ситуации.

— Если возможно — избегай его, и молись, чтобы он остался недостаточно осведомлённым о твоей семье и друзьях. Давай возвращаться внутрь, мы лишь вызываем в нём ещё больше подозрений, болтая тут сами по себе, — сказал Марк, и зашёл обратно внутрь. Я вскоре последовал за ним, и самостоятельно двинулся по помещению.

В итоге я попался в разговор со Стивеном Эйрдэйлом, бывшим достаточно эгоцентричным, чтобы не задавать мне никаких вопросов обо мне самом. Однако я быстро заскучал, поскольку не имел никакого интереса к торговле специями, или к тому, сколько он заработал денег, инвестируя в эту торговлю. Я уже собирался откланяться для визита в уборную, когда увидел, как в гостиную вошла Пенни, неся поднос с закусками. Она встретилась со мной взглядом, и неловко отвела глаза.

К уборным я шёл с тяжёлым ощущением в животе. За один короткий день я сумел стать политической обузой для моего лучшего друга, а также убедил другого моего друга в том, что нахожусь в союзе с тёмными силами. По крайней мере, я пока не доставил никаких неприятностей Дориану, но замечания Марка заставили меня беспокоиться о том, что он станет ещё одной целью для Дэвона, если тот узнает о нашей дружбе.