— Спасибо, — просто ответил я, и снова закрыл глаза, когда она легла на кровать позади меня. Я хотел поговорить с ней, многое ей объяснить, но вместо этого я заснул в безопасности её объятий.

Я проснулся несколько часов спустя, когда почти рассвело. Во сне я каким-то образом сумел повернуться на бок, что наверняка было больно, но я не помню, как делал это. Я чувствовал, как Пенни тихо дышит мне в шею. «Подумать только — из всех моих подростковых фантазий сбылась именно эта, а я совершенно не в состоянии ею воспользоваться», — подумал я про себя. Я слегка сдвинулся, ровно настолько, чтобы лучше чувствовать её прижавшееся ко мне тело. Признаю, даже при смерти я — грязный, грязный человек.

Через какое-то время я осознал, что она смотрит на меня. Она тихо проснулась, и лежала неподвижно. «Она, наверное, думает, что я всё ещё сплю», — осознал я.

— Я всё ещё жив, — сказал я.

— Знаю, — прошептала она мне в ухо. Каким бы полумёртвым я ни был, это всё же заставило электрическую дрожь пробежать по моей спине. Она по-прежнему обнимала меня, и с моей стороны возражений не поступало. Прошло тридцать минут, и я понял, что придётся испортить этот момент.

— Пенни…

— Да? — ответила она.

— Мне нужна вода, у меня так пересохло в горле, что я почти не могу глотать, а потом, я думаю, мне надо будет немного побыть одному, — сказал я. Мой мочевой пузырь стал наконец выдвигать собственные требования, несмотря на потерю крови и недостаток жидкости в теле. Пенни принесла воды, и я выпил её в таком количестве, которое, вероятно, было неразумным, учитывая состояние моего живота. Затем она посмотрела на меня:

— И как же мы будем это делать? — сказала она.

Я знал, что она имела ввиду.

— Мы? Я, может, и инвалид, но будь я проклят, если позволю тебе сделать это вместе со мной, — заявил я. Это привело к спору, который я проиграл, но в конце концов мы пришли к компромиссу. Я завернулся в покрывало, и встал у окна, опираясь на стену. Она стояла в нескольких футах у меня за спиной, готовясь подхватить меня, если бы я начал падать.

Несколько стеснительных минут позже я снова лежал в кровати. Я думал, что уж теперь она оденется и уйдёт. В конце концов, у неё по-прежнему была работа. Я ошибался — она забралась ко мне под одеяло. Я подумал о её поцелуе прошлой ночью, и истово пожелал быть более здоровым. Исполнявшая желания фея меня проигнорировала.

После этого мы не спали, а отдыхали, бодрствуя. Ну, по крайней мере я отдыхал. Я не уверен, зачем к этому моменту лежала в кровати она.

— Доктор сказал, что ты умрёшь, — сказала она мне.

— Тогда надеюсь, что он чаще ошибается, — ответил я. — Думаю, я и умер бы, но прошлой ночью я сумел исправить часть повреждений, — закончил я. Это привлекло её внимание, и следующие несколько минут я объяснял ей, через что прошёл в течение ночи. Чуть позже я задал свой собственный вопрос:

— Я думаю, Роуз оставила тебе ночную рубашку, я видел её на столе, — упомянул я, ненавидя себя за эти слова.

— Оставила, — сказала она. Это было утверждение.

— Тогда почему ты её не надела? — спросил я. Дурость бессмертна — я, наверное, шёл на поправку, если ко мне так быстро вернулся мой идиотизм.

— Боишься, что ещё больше повредишь моей репутации? — спросила она.

Это заставило меня напрячься, но она по-прежнему выглядела расслабленной.

— Да.