— Я немного понимаю, господин, — ответил Линг–Чу,

— и я слышал, как люди на улице говорили об этом.

— Линг–Чу, — сказал Тарлинг после некоторой паузы,

— этот человек приехал в Шанхай, когда мы там были, и тогда произошел большой скандал. Однажды он был вышвырнут из чайного домика Линг–Фу, где он курил опиум. Из–за него вышло тогда еще одно волнение, — ты помнишь об этом?

Китаец посмотрел ему прямо в глаза.

— Я забыл об этом. Человек с белым лицом был дурной человек, и я рад тому, что он умер.

— Гм, — сказал Тарлинг и коротким кивком головы отпустил китайца.

Этот китаец был самым хитрым из всех его ищеек. Ему достаточно было указать след, и он неуклонно следовал по пятам каждого преступника, при этом он был одним из самых преданных и верных слуг Тарлинга. Но еще никогда сыщику не удалось настолько понять мысли Линг–Чу, чтобы быть в состоянии приподнять покрывало, которым китайцы окутывают свои собственные чувства и мысли. Даже китайские преступники удивлялись способностям Линг–Чу, и многим, по дороге на плаху, все еще не было ясно, как это Линг–Чу удалось раскрыть их преступления.

Тарлинг снова подошел к столу и взял газету в руки, но едва он начал читать, как раздался телефонный звонок. Он снял трубку и к своему великому изумлению услышал голос Кресвеля, главного полицейского инспектора, по совету которого он приехал в Англию.

— Не откажете в любезности немедленно заглянуть ко мне в дирекцию, я хотел бы поговорить с вами об этом убийстве.

— Через несколько минут я буду у вас, — ответил Тарлинг.

Когда он спустя несколько минут вошел в Скотлэнд–Ярд, его тотчас же провели в бюро Кресвеля. Седовласый джентльмен поднялся и с довольной улыбкой пошел ему навстречу.

— Я распоряжусь доверить вам раскрытие этого дела. Тарлинг, — сказал он.

— С этим убийством связаны разные побочные обстоятельства, с которыми здешняя полиция справиться не может, и, в конце концов, ничего необыкновенного нет в том, что Скотлэнд–Ярд привлекает помощника со стороны, в особенности, если дело идет о преступлении, подобном этому. — Он открыл довольно тонкую папку. — Здесь находятся все служебные отчеты, которые вы можете прочесть. У Торитона Лайна были, выражаясь мягко, немного эксцентричные наклонности. У него были разные подозрительные знакомства, в том числе с одним типичным преступником, который только на днях был выпущен из тюрьмы,

— Это очень интересно, — ответил Тарлинг. подняв брови. — Что он имел общего с этим человеком? Кресвель пожал плечами.

— По моему мнению, он хотел только хвастать этим знакомством. Ему приятно было, когда об этом необыкновенном случае говорили. Это давало ему право на особенный интерес со стороны своих друзей.

— Кто этот преступник?

— Сэм Стэй, — вор и громила, гораздо более опасный тип, чем это предполагают полицейские власти.

— Вы думаете, что он… — начал Тарлинг,..

— Мы спокойно можем вычеркнуть его из списка людей, находящихся в подозрении, что они совершили это убийство. Сэм Стэй, правда, имел очень мало положительных качеств, но, без сомнения, он был очень предан Лайну. Когда сыщик, наводивший первые справки, пошел в Ламбет допрашивать его, то он нашел его растянувшимся на кровати и рядом с ним газету с отчетом об убийстве.

Он был вне себя от горя и с дикими проклятиями вопил, что найдет убийцу. Вы тоже можете разыскать его, но, полагаю, что едва ли вы много от него узнаете: он настолько возбужден, что говорит совершенно бессвязно.

Лайн в его глазах был нечто большее, чем обыкновенный человек, и я могу себе представить, что единственным благородным побуждением во всей его жизни была привязанность к этому человеку, который был так хорош с ним.