Отец и двое его товарищей своими жизнями покупали время нам с матерью. Женщина, которая меня родила, бежала через ночной лес на пределе сил. А я мог только закусить губу до боли и мрачно глотать злые слёзы обиды на мироздание. Слишком мал. Слишком слаб. Слишком ребёнок. Слишком не способен хоть на что-то повлиять. Если Ад есть, то он для меня здесь и выглядит именно так.

Я не мог любить родителей чистой детской любовью, потому что внутри уже был взрослым. Есть вещи на которые мы способны, а есть те, что выше наших сил. Но всё же я люблю их, а сознание, что прямо сейчас один из них вот-вот умрёт или возможно уже умер, заставляло меня выворачиваться наизнанку и раз за разом обещать себе, что однажды я стану силён и отомщу. Глупое, эгоистичное желание. Мертвецам не поможет месть, она не воскресит их. Это блюдо, что принято есть холодным, может лишь дать моральное удовлетворение ещё живым. Но я не мог отказаться от желания отплатить неведомым врагам с торицей за свою боль и сводящее с ума чувство проклятого бессилия.

Алдэ Махрим бежала всю ночь без остановок, на рассвете пройдя водами нескольких ручьёв. Лить после этого она где-то на час перешла на быстрый шаг, стараясь оставлять как можно меньше следов, а потом и вовсе остановилась у куста, который к моему удивлению уже имел ягоды. Это весной-то! Хотя здешний лес вообще сильно отличался от привычных мне на Земле, одни лианы, которые сейчас цвели, чего стоили. Да и деревья имели довольно заметные отличия от известных мне пород.

— Кто это был, мама? — тихо задал я вопрос, когда мой рот наконец освободили.

— Тихо — шёпотом ответила она мне — Здесь опасно. Просто молчи, я позже тебе всё объясню.

Пришлось воздержаться от дальнейших расспросов, я не хотел, чтобы мне снова заткнули рот. К тому же бессонная ночь довольно паршиво сказалась на детском организме. Пока я был на руках бегущей матери и длилась болтанка, бодрость сохранялась, но едва я оказался на твёрдой земле, меня начало натурально вырубать. Поесть и попить молока сил ещё хватило, но получив пищу, тело потребовало своё. Опять это гадское, слабое и маленько тело! Трудно было его не ненавидеть.

Проснулся я снова на руках матери, которая опять бежала, но на этот раз не надрываясь изо всех сил, а в спокойном темпе. Куда мы двигались я не знал, впрочем в какую бы сторону не лежал наш путь, мне бы это мало что сказало. Толковых уроков географии как-то не случилось, в каком направлении хоть какое-то поселение находится от нашего дома я тоже не знал. Потому любая сторона было не хуже и не лучше остальных. Хотя маманя определённо имела какой-то план и держала в голове маршрут судя по её целеустремлённости.

Новый забег продолжался весь день, закончившись только к вечеру. Тишина по прежнему нами соблюдалась. Разве что было подозрение, что матери просто не хотелось говорить. Я не мог её не понимать или тем более винить. В конце концов она только что потеряла мужа, да и внешне выглядела откровенно убитой. Частью горем, а частью, похоже, магией. Алдэ ещё не полностью восстановилась после родов и это давало о себе знать.