Всё закончилось, я посмотрел в обиженные глаза умирающего зверя и опустился на колени, грустно говоря мыслеобразами: прости, брат, я не хотел, это всё она. От обиды на мироздание хотелось плакать и я не стал себя сдерживать, подняв лицо к небу и издав полный тоски вой. Договорились. Договорились же, млять! И всё так глупо закончилось. В лесу нет места жалости к добыче или конкурентам, но тигр не был ни тем, ни другим. Ему просто не повезло.

— Он издох? — раздалось сзади от меня, когда эхо моего воя затихло.

— Ты у меня сейчас издохнен, staraya bliadina — зарычал я, вставая на ноги. Родители уделяли время моему образованию, но им как-то не пришло в голову посвящать своего ребенка в тонкости местного мата, на ум приходил только великий и могучий.

Эна же почувствовала угрозу в моём голосе, да и слова недвусмысленно намекали, что ничего хорошего ей не грозит. Она вскинула лук с уже наложенной на тетиву стрелой, но я был быстрее. Одна моя рука схватила древко оружия, вторая снаряда, а затем я просто вырвал всё из пальцев женщины, бросив её саму на землю. Может я и мелкий, но дури во мне вагон и тележка.

— Колчан и нож с пояса снимай, ₽^₽@%. Когда у тебя есть оружие, ты беда.

— Почему? Мы же победили. Мы живы! — огрызнулась она, но команду выполнила. И слава богу, я уже в серьёз подумывал пойти по пути Родиона Раскольникова. Пока меня останавливало только то, что эта старушка всё таки не всем вредная и никому не полезная, а навредила только лично мне с тигром и несёт лекарство для больной девчонки.

— Мы с ним договоррится, он уступать дорогу. Ты наррушать договоррр, начинать дрррака, staraya durra — прорычал я — Теперь ходить без оружия, чтоб не повторрять. Я всё сказать. Твоя заткнуться и сидеть молча.

Молодого зверя, погибшего зря, мне конечно было жаль, но это не отменяло того факта, что умерев он стал целой горой мяса, богатого Кив. И больше всего её было в печени и сердце. Так что я снова взялся за нож и начал вскрывать тигра. Мы убиваем чтобы есть или тех, кто хочет съесть нас. Такова наша природа и наш закон. Мы не делаем это на потеху своей жестокости и не гордимся своим поведением. Сегодня мы хищники, но однажды каждый станет добычей. Сейчас мои руки вскрыли брюхо зверя и вырвали ещё тёплую печень, а зубы впились в неё. Я ел другого охотника и становился сильнее. Настанет день, когда чьи-то когти и клыки оборвут мою нить, а моя плоть сделает сильнее кого-то другого. Такова жизнь, такой ей и следует быть.

Глава 11

Я сидел на ветке дерева, смотрел в ночь, слушал её мелодию и размышлял над ситуацией. А она была так себе. Старую Эну я в последние дни не столько вёл домой, сколько конвоировал. Мне даром было не нужно, чтобы она взяла и ещё что-нибудь выкинула, так что оружие я ей не возвращал, таща на себе.