|
Вокруг него стояла ледяная мгла, пронизанная осколками звезд. Не было ни страха, ни боли, он сознавал себя сильным и могущественным. Но там, впереди, на каменном троне, сидел тот, кто был сильнее и могущественнее его во сто крат, — огромный Белый Ягуар. «Я умер, — думал Ульпак, — и теперь предстал перед божественным предком». Но странное дело — Ягуар был одновременно и его солнечным братом. Правая рука Ульпака, перехваченная красной шерстяной повязкой — символом царской власти, — покоилась на плече Шкик, которую он и вел к трону, а Акхан, ласково улыбаясь, протягивал им маленького белого младенца с головой Ягуара. Больше тольтек ничего не видел.
Он открыл глаза и с силой потер их. В комнате никого не было. Странные сны растаяли, оставив тревожный осадок. Солнце било сквозь открытую дверь. Стоял полдень. Бэс давно и недовольно всхрапывал, не понимая, почему хозяин не позаботился накормить его. — Сам виноват, — бросил ягуар, выходя во двор. — Ульпак тебя стреножил или привязал? Искал бы себе траву, ел листья. Конь фыркнул и направился к ручью, чтобы напиться. Воин последовал за ним. Спустившись к воде сквозь заросли осоки, он осторожно обследовал берег и вскоре наткнулся на остов человека, обмотанный истлевшими обрывками дорогих тканей. — Слово ягуара. Ульпак сказал, — бормотал он, извлекая мумию Сетофрана из воды. С головой пришлось повозиться, она застряла под корягой на дне. Из ее пустой глазницы выскользнула целая стайка пестрых рыбок. Собрав все, что удалось найти, тольтек аккуратно сложил останки хозяина гробницы в свой плащ и отнес домой. Здесь он с почетом возложил скелет и голову учителя царских детей в деревянный гроб и, пожелав достойному Сетофрану спокойного отдыха от земной суеты, покинул гостеприимный Минатлан. Посланные Ульпаку видения были отрывочны и неясны. Воин не мог истолковать ни одного из них, поэтому не стал даже задумываться над загадками атланского мудреца. В подобных вопросах он привык полагаться на малышку Шкик — вот кто видит сквозь время! С самого же Ульпака вполне достаточно уверенности, что в конце концов царские повязки лягут на его лоб и предплечье, хотя, конечно, ни путешествие в Место Змей, ни прыжок в сенот не могли его обрадовать.
3 Дорога из Минатлана вела вдоль реки, которая сначала спокойно струилась по слегка всхолмленной местности, а потом врезалась в горные отроги. Низкие колючие кусты терна покрывали все мало-мальски затененные впадины, где можно было найти убежище от солнца и высосать хоть каплю влаги из черствой земли. Спешившись на крутом подъеме, Ульпак повел Бэса в гору. После восхождения он уселся среди клочьев желтой сухой травы, решив дать отдых себе и лошади. Вот уже вторые сутки он ничего не ел, но это не беспокоило тольтека. Люди его народа были равнодушны к голоду и жажде, мальчиков с детства учили переносить любые лишения, и обряд посвящения в мужчины включал множество таких испытаний, по сравнению с которыми отсутствие еды казалось лишь легким неудобством. Местность, над которой сидел сейчас Ульпак, на языке ягуаров называлась Низкие Холмы. Она плавно переходила в предгорья Тулума, где воин собирался найти Шкик. Бедная блаженная жила как дикая птичка, тем, что по великой щедрости посылали ей духи-прародители. Одержимая царевна говорила брату, что люди народа Ягуаров, несмотря на запрет дяди, тайком разыскивали ее в горах, прося кто предсказаний, кто лечения от недугов и принося нехитрые подарки: сушеное мясо, кукурузу, яйца… Еще полдня — и он на месте. Жаль, Ульпак хотел бы вернуться из долины не с пустыми руками. Ему мечталось надеть на худенькую грязную шею Шкик золотые ожерелья белых собак, захваченные в их призрачных городах-могилах, украсить ее чело подвесками из голубого и белого нефрита, а руки от запястий до самых плеч — бесчисленными легкими браслетами. |
