Луна светила ярко. На гребне каменной россыпи возник силуэт большой кошки. Не такой, как Акхан, — более крупной и поджарой. Ягуару не нравилось также и то, как сосредоточенно и грозно поводил в разные стороны головой враг. Еще секунда — и леопард заметил противника. Прятаться дольше не имело смысла. Легким прыжком враг соскочил с камней и с ленивой грацией двинулся к зарослям. Кажется, он был уверен в своей победе.

Стуча себя хвостом по ребрам, ягуар вышел ему навстречу. С минуту звери смотрели друг на друга, и что-то осмысленное читалось в их желто-карих глазах. Наконец леопард прыгнул первым, а его противник неловко откатился в сторону: он был слишком сыт и тяжел для схватки. Ягуар грозно замурлыкал с легкими рыкающими переливами, как бы предлагая врагу повременить со схваткой. Но леопард, кажется, не настроен был мирно принять извинения чужака за нарушение охотничьих границ. Он продолжал наскакивать на Акхана и в следующем нападении полоснул его когтями по лапе. Это вывело ягуара из себя. Что ж, если он желает драки, он ее получит!

Акалель прыгнул, но его прыжки были короче и тяжелее, чем у врага. Высоко вскинув лапу, леопард задел противника за незащищенное брюхо, а сам ягуар неловко приземлился на камни позади обидчика. Однако это была последняя неудача Акхана в схватке. Разозленный видом и запахом собственной крови, белый зверь оттолкнулся всеми четырьмя лапами от земли и на мгновение повис в воздухе. Потом он камнем упал на спину леопарда и изрядно располосовал ему шкуру. Громко рыча, кошки катались по земле, нанося друг другу тяжелые удары лапами. Морды обеих были в крови, клыки то и дело лязгали у самого горла противника, промахиваясь мимо желанной цели.

Перед налитыми злобой глазами ягуара все время мелькал какой-то обрывок нити с ракушками, болтавшийся на шее врага. В следующем броске леопард сумел придавить Акхана к земле, но тот, подняв лапу, ударил нападавшего по морде и, зацепив когтем, порвал драгоценную веревку. Раковины с тихим стуком отлетели в кусты. Леопард проводил их тревожным взглядом. Одновременно Акхан ощутил, как хватка врага на мгновение ослабла. Он вывернулся из-под более мощного тела противника, опрокинул его навзничь, вскочил на грудь и одним ударом лапы, в который ягуар вложил всю свою силу, свернул ему шею.

Долгий, почти человеческий крик разнесся над ночной поляной. Рычание зверя перешло в хрип, и глазам взмокшего, измученного схваткой ягуара предстало дикое, неправдоподобное зрелище. Пятнистый желтый враг, минуту назад бившийся, как и положено кошке, когтями и зубами, вытянулся, почернел и облез. Вместо него у ног ягуара лежало нелепо изогнутое тело негра. Дагомеец еще дышал.

При виде этой картины в душе ягуара шевельнулось что-то смутное, подавленное, чужое. Пробудившееся сознание принца Акхана взяло верх над звериным естеством.

Митуса лежал, запрокинув голову, его шея была сломана. Из глубоких ран на груди и боках сочилась кровь. Алая пелена застилала глаза негра. Затуманенным взглядом он посмотрел на неуверенно приблизившегося к нему врага и вдруг хрипло расхохотался.

— Ну и влип же ты, парень, — с трудом выговорил он. — Лучше бы ты дал себя убить.

Ягуар издал короткий жалобный рык и тронул дагомейца лапой.

— Ты хочешь знать зачем? — Толстые губы негра искривила усмешка. — Мне приказали, еще дома, в Атлане. Как приказали Тикалю и этой девочке Лальмет, которая пыталась убить тебя. И еще многим, очень многим. Видишь, какая идет охота. Так что ты — мертвый зверь. Сегодня или завтра — какая разница? — Дагомеец закашлялся кровью, его голова беспомощно стукнула о землю. — Причины же мне неизвестны, акалель. Разве Лунному Кругу задают вопросы? Ты сам не осмелился нарушить их приказание и осмотреть армию перед отплытием. Что же говорить обо мне — последнем воине из Дома Леопардов.