— Может, ты просто слишком стар, — выкрикнул он, вернув меня с небес на землю. — Может, ты просто не видишь, что твоя осторожность никак не позволяет решить эту проблему.

— Шон, — произнес Ибудан довольно мягко, — ты пока еще не хозяин этого дома.

— Пусть говорит, — сжав зубы, вставил Лайам.

Шон ходил из угла в угол, скрестив руки на груди. Я чувствовала, что он сердится, но не могла понять, почему.

— Мы ведь много раз пытались, снова и снова, и каждый раз бывали разбиты, разве не так? Мы теряли отличных воинов, их место занимали новые, и их в свою очередь тоже убивали, так? Эта междоусобица отравляла нам жизнь в течение многих поколений. Из раза в раз мы проигрываем и все же продолжаем свои попытки. Со стороны это кажется безумием.

— Но со стороны и невозможно понять, что эти острова означают для нашей семьи, для всего народа в целом, — тихо проговорила мама. — У нас не может быть ни мира, ни равновесия, пока мы не вернем острова. От нас этого требует Дивный Народ.

— А как же пророчество? — спросила я.

— Чума на ваше пророчество! — рявкнул Шон. — Хоть кто-нибудь когда-нибудь видел этого загадочного индивидуума, которому вроде как суждено нас спасти? Ни ирландец, ни бритт, но оба сразу. Знак ворона, чтобы это там ни значило… Наверняка кто-то просто выдумал его с хорошего бодуна. Нет уж. Нам нужен новый подход. Мы должны отказаться от идеи лобового нападения. Нужно мыслить шире и не цепляться за идею, что победить можно только превосходящими военными силами, или старыми как мир дедовскими приемами. Нужно быть готовыми рисковать, пытаться победить бриттов их собственным оружием. Их позиции почти непоколебимы, долгие годы наших безуспешных попыток доказывают это достаточно ясно. Чтобы решить проблему, нам нужно думать о немыслимом и достигать недостижимого.

— Никогда, — тяжело произнес Лайам. — Ты сам не знаешь, что говоришь. Ты слишком юн и неопытен. Я уже слышал все эти аргументы раньше, и сейчас они кажутся мне не более разумными, чем тогда. В нашей семье никогда не использовались недостойные методы борьбы, и мне стыдно, что именно ты, мой наследник, предлагаешь нечто подобное. Кроме того, ты забыл, что мы в этом деле не одиноки. Что скажут наши союзники? Что скажет Шеймус Рыжебородый?

— Его можно убедить, — в голосе брата не слышалось ни тени сомнения.

— Тебе нелегко будет это сделать.

— Его можно убедить. Нет ничего важнее, чем снова отвоевать острова. И теперь у нас появилась такая возможность, ведь Фионн наверняка согласится присоединиться к союзу и…

— А что скажет Эамон? Его участие необычайно важно для всего предприятия. А он скажет то же, что и я. Эамона нельзя переубедить. Никакие аргументы в мире не заставят его рассмотреть твое предложение.

— Я сумею его уговорить.

— Эамона? — Лайам невесело усмехнулся. — Ты знаешь своего приятеля хуже, чем я думал.

Их разговор нравился мне все меньше и меньше.

— Что именно предлагает Шон? — спросила я, хоть и опасалась ответа. Некая тень присутствовала на краю моего сознания, и я не хотела подпускать ее ближе.

— Вот смотри, — Шон подошел к моему стулу и присел на корточки. Его возбуждение было почти осязаемым, казалось, воздух потрескивает от его энергии. Я еще крепче захлопнула свой разум.