«Отличная работа, Лаидан», — Финбар уважительно кивнул головой.

Родители молча уставились на меня.

— У меня нет слов, — наконец произнес Ибудан.

Мама подняла руку и погладила темные кудряшки Джонни.

— Значит с Ниав все в порядке. Эта новость — отличный подарок, Лиадан. Я ведь никогда до конца не верила, что ее больше нет… думаю, я бы почувствовала, если бы такое случилось.

— Прости меня, — резко сказал отец. — Ты говорила открыто, я это ценю. Я, наверное, был слишком суров. Но твоя ложь причинила нам много боли. Я не ожидал от тебя такого, Лиадан.

— И ты прости меня, отец, — я хотела обнять его, сказать, что все будет хорошо, но нечто в его глазах сказало мне, что еще рано. — Я защищала две жизни, и обе они все еще в опасности.

— Поверить не могу, что ты выбрала подобного мужчину.

— Ты не можешь поверить, что я выбрала сына твоего лучшего друга, твоего родственника Джона?

— Джон не был бандитом. Джон не был наемным убийцей.

— Ты так рьяно бросаешься перечислять грехи Крашеного, отец. Но он-то в свою очередь, считает, что именно ты — оттого, что пренебрег своими обязанностями в Херроуфилде — виноват в том, что он теперь не может стать достойным женихом твоей дочери.

На это отец не нашел ответа.

— Рыжий.

— Да, Дженни?

— Именно это тебе и следует сделать. Ты должен вернуться домой.

Отец молча посмотрел на маму.

— Ты хочешь сказать… домой в Херроуфилд? — я задала вопрос, вертевшийся на языке у отца.

Мама кивнула. Она все еще смотрела на Ибудана, удерживая его взглядом.

— Это — моя последняя просьба, — сказала мама. — Возвращайся и выясни, что же там произошло. Что стало с Марджери и ее сыном. Как случилось, что сынишка Джона вырос в такого… такого… несчастного молодого человека.

Отец встал и повернулся к нам ко всем спиной.

— Ты считаешь, что мое время здесь истекло, так? Что как только… что когда… что после всего этого здесь, в Семиводье, не останется места бритту? Думаю, я могу это понять… Думаю, со временем мне удастся это понять.

Финбар, до этого стоявший неподвижно и говоривший разве что мысленно, теперь оказался неимоверно проворен. Он мгновенно оказался у маминой кровати и заговорил.

— Теперь ты решил ранить своими словами Сорчу? Именно сегодня? Этой ночью? — спросил он. — Не говори поспешных слов, они рождены твоей собственной болью. Она ведь просит тебя об этом только затем, чтобы ты после ее смерти не потерял сам себя! — Мой дядя явно не боялся говорить напрямик. — Она хочет, чтобы ты поехал туда ради твоей собственной дочери, ради твоего внука. Выясни правду и привези весть о ней домой. Похоже, придется залечить множество ран, в том числе и твоих собственных.

— И еще… — Сорча говорила очень тихо. Чтобы услышать, отец вынужден был к ней повернуться. Я никогда не видела его в таком горе и чуть не плакала оттого, что мой рассказ добил и так уже страдающего человека. — И еще… тебе нужно повидаться с братом. Ты должен сказать Саймону, что меня не стало. Он должен знать. Рыжий…

Он снова опустился перед ней на колени, она протянула руку и погладила его по щеке. Он накрыл ее пальцы ладонью и удержал.

— Пообещай мне, — прошептала она. — Пообещай, что сделаешь это и вернешься домой целым и невредимым.