— Чума на тебя, Лиадан! Будь ты проклята, ведьма!

— Так ты их отпустишь? — Мне становилось все тяжелее владеть собой.

— Ладно, — вдруг согласился он. — Забирай своего жалкого любовника и его мерзкого приятеля. Посмотрим, смогут ли они тебе пригодиться после краткого, но богатого событиями пребывания у меня в гостях. Однако ни о каком сопровождении и речи быть не может. Ни один из моих людей ни в гарнизоне, ни где-либо еще не удержится от того, чтобы, сопровождая Крашеного, не всадить ему в спину нож. Как только вы окажетесь за этими стенами, вы предоставлены сами себе.

— Ты пытаешься сказать, что отпустишь нас, а твои лучники изрешетят нас стрелами, не успеем мы сделать и шага по дороге домой? Так не пойдет. Мне нужно кое-что получше. Ты хочешь, чтобы я поговорила с братом? Мне его звать?

— Нет. Думаю, мы с тобой сыграем в небольшую игру. Когда Эйслинг уедет, если она только сможет ехать, я предложу тебе партию игры в прятки. Сперва ты найдешь своего бандюгу. Потом выведешь его отсюда. С этим мы тебе поможем, а не то ты провозишься всю ночь. И еще, никакой «дороги домой». Пусть идет тем путем, каким когда-то сюда попал, через болота. Разве не твердят все вокруг, что ему доступно любое задание? Раз так, он легко с этим справится. Тайной тропой с женщиной, ребенком и мужчиной, который не вполне владеет руками. Раз плюнуть, так мне кажется. Тогда и посмотришь, что он за герой. И, наверное, мы определим срок, за который ты должна все это проделать. Думаю, ты должна управиться до заката. Когда зайдет солнце, мы зажжем факелы и начнем в вас стрелять. А то мои люди совсем заскучали.

— Ты затеял недоброе дело, — прошептала я, вглядываясь в его лицо. Неужели это тот самый человек, с которым я когда-то танцевала в Имболк, мужчина, которого я считала хорошим кандидатом в мужья, если только его научить улыбаться? Неужели это я, одним своим отказом, так изменила его? На сердце у меня похолодело. — Разве не я здесь диктую условия?

— Не вполне. Ты можешь прямо сейчас раскрыть свой секрет и попытаться на расстоянии убедить брата в том, что ты говоришь правду. Ты это можешь, и этим ты разрушишь мою жизнь. Но стоит тебе это сделать — и Крашеный умрет. Таким путем тебе его не спасти. А твоему брату на этого бандита плевать. Он всего лишь временное орудие в его игре.

Я облизала внезапно пересохшие губы.

— Отлично. Значит, мы договорились. Шли за Эйслинг.

— Ты ни слова не расскажешь об этом моей сестре. Надеюсь, это понятно?

— Понятно, Эамон. А теперь пошли за ней и за моей охраной.

Эйслинг выглядела больной и измученной. Ее испещренное веснушками личико было бледным, как снег, под кожей просвечивали кости. Глаза у нее были красные, воспаленные, а волосы спутались.

— Лиадан! — прошептала она, не замечая мрачного взгляда брата, не глядя на вооруженных мужчин, ждущих в зале. — Лиадан, ты приехала!!! А где Шон?

— Он ждет тебя в Семиводье, — ответила я спокойно, хоть от вида подруги на глаза у меня наворачивались слезы. — Твой брат позволил тебе поехать к нам. Эти люди обеспечат твою безопасность в пути. Я попросила служанок собрать твою дорожную сумку, лошадь уже готова. Вы выезжаете прямо сейчас.

— О, спасибо, Лиадан! Спасибо, Эамон!

«Как удачно, — подумала я, — она так взволнована и измучена, что ей и в голову не приходит о чем-то спрашивать. Без сомнения, вопросы придут к ней позже, в пути».

— Миледи… — Начальник моей стражи хмурился.

— Я приказываю, — твердо ответила я. — Вы должны уехать немедленно. Ехать будете быстро, но помните, что леди Эйслинг недавно перенесла болезнь, ей понадобится отдых, точно как мне.