— Тьфу, на тебя, чертяка! — испуганно отпрянул пожилой бородатый возница, когда из — под брезента вылез казак в чёрной рубахе. Фрол уж и забыл, что вчера сам его укрыл. — Ты, чудо болотное, хотя бы рубаху сменил.

— Так чистая, вроде, — виновато осмотрелся парнишка.

Сын ведьмы умел очищать с одежды грязь и кровь без следа. Неужели после боя забыл отряхнуться?

— Простирнул хорошо, с полынью, — шмыгнул носом Фрол. От казачка пахло душистым сеном. Удивительно, но даже старый отрез дырявого брезента казался выстиранным. Только следы от крови темнели пятнами. — Однако же пора бы тебе сменить косматую папаху и рубаху басурманскую на фуражку и гимнастёрку форменную. Вчерась обозники подвезли со станции обмундирование казачьей сотни.

— Полёг весь эскадрон… вчера, — снял папаху с головы последний казак. В уголках глаз парня ледышками застыли слезинки.

— Война… она, братишка, такая, — снял фуражку Фрол и перекрестился, — у одних грудь в крестах, а у других голова в кустах… Однако же, не след жирных интендантов откармливать. Ты должон свою обнову с Семёна затребовать. Он вчера обмундирование на казаков получил сполна. А то ходишь, как чёрный басурманин— людей пугаешь.

— Казакам раньше и так было можно, — не хотел переодеваться в солдатскую гимнастёрку Алексей.

— На дворе не прошлый век, в новой войне всё должно быть защитного цвета. Надысь, мужики баяли, что и коней в зелёный колор красить прикажут.

Флор с осуждением такого непотребства печально покачал головой.

— Толковая мысль, — не понял солдатского юмора мальчишка и решил — таки сменить старую казачью рубаху на гимнастёрку. — А Семёна я, дядька Фрол, знаю. Сейчас же положенное потребую.

— Только ты сперва мне должон подмагнуть, а уж потом за обновой бежать, — ухватил торопыгу за локоть возница. — Конягу давай впряжём и мясца раздобудем. Небось, жрать — то хочешь, ужин — то проспал, а повар мяса чуть ли не полкотелка каждому наваливал. Ротой лошадь сожрали! Беги до кухни, хоть холодного куска конины пожуй. Хлеба — то ещё не напекли.

— Ничего, я хлеба дождусь, — у Алексея сразу пропал аппетит, вспомнил своего Сивку.

— Слыхал, что тебя в обоз сослали, — хитро прищурил глаз Фрол, — но ты с пехотой в ночной рейд сбёг. Наш фельдфебель твоё геройство не оценил, жалобу в штаб подал.

— Так меня сам поручик Ширков в роту взял, в пулемётное отделение.

— Эдак все конюхи разбегутся— не по уставу перевод. Да и не служат вольноопределяющиеся в пехоте. Вот во вспомогательных частях— полно. Хоть в обозе лямку солдатскую тяни, хоть в телеграфисты там… или инженерные части подайся.

— В санитары хочу! — загорелся желанием парень.

— Бумагу отпиши форменную в штаб— командование рассмотрит. Только, для ускорения дела, самогончиком смазать механизм надо — ть. К Семёну обратись— он всю хитрую канцелярскую механику знает. Но пока ты к обозу приписан, унтер — офицер Зыков твой наипервейший командир. А я— второй после нашего унтера. — Хитрый мужичок одёрнул гимнастёрку, крутанул пальцами усы, поправил козырёк фуражки. — Посему, поступаешь в моё прямое распоряжение. Готовь телегу, поедем на заготовку мяса. И рожу кислую не корчь.