Сидевшие у окна бандиты осторожно выглянули из–за занавесок на улицу — таверну окружала цепь лежащих на мостовой матросов с винтовками, станковый пулемёт тоже внимательно следил за окнами немигающим чёрным оком.

— И ты здесь взорвёшься с нами, — злобно зашипел пойманный в ловушку Эскобар.

— Я-то вот встану и уйду, и со мной все, кто пожелает сдаться, — священнослужитель медленно обвёл взглядом публику, охотно закивавшую в ответ благодетелю. — Грешники должны будут покаяться, подписавшись под добровольным признанием, и отработать сезон на народной стройке. Казакам потребна помощь при возведении плотины на реке. Питание гарантируем лучше, чем в тюрьме, и с полицией обещаем договориться о полном прощении былых преступлений.

— А для меня, падре, какие условия? — Эскобар понял, что есть реальный шанс отвертеться от кары небесной. Страшная сила, незримо притаившаяся за спиной гостя, даже на него произвела впечатление.

— Особые, — подмигнув, обнадёжил добрый батюшка. — Но их мы оговорим с глазу на глаз, а пока отпусти для покаяния рядовых грешников.

Главарь банды дал отмашку братве.

— Парни, складывайте оружие у входа и выходите с поднятыми руками на площадь, — увидев, с какой охотой люди бросились исполнять разумный приказ, Эскобар поморщился и притормозил процесс: — Только не все сразу, выстройтесь в очередь.

Вскоре в заминированной таверне остались лишь трое.

— Санчо, посиди пока в сторонке, — взмахом руки убрал летающий тесак от шеи жертвы шаман. — А ты, Эскобар, подпиши купчие бумаги на продажу строений.

— Каких строений? — заподозрил очередной подвох кокаиновый барон.

— Любезно пожертвованных тобою благотворительному обществу, — усмехнулся святоша.

— Что за общество? — насупился будущий доброхот.

— Реабилитации и перевоспитания уголовных элементов Асунсьона, — достав из кармана штанов тугой свёрток скрученных бумаг, перекатил рулончик на другой край стола Алексей.

— Так ты, падре, намерен всех грешников в Парагвае достать? — стал догадываться о грандиозности замыслов святого батюшки Эскобар.

— И не только в Парагвае, — поднял указательный перст грозный борец со скверной.

Эскобар развязал тесёмку и раскатал листы бумаги по столешнице.

— Да тут опись всего моего недвижимого имущества в столице! — возмутился кокаиновый барон. — Даже нарколабораторию не забыли, а там одного товара скопилось на сто тысяч песо.

— Так уж и быть, кокаин можешь выкупить, — благодушно махнул ладонью добрый батюшка. — Ведь у тебя ещё остались на счёте в банке деньги?

— А морда не треснет, падре?! — оскалил зубы Эскобар.

— Слушай, таракан усатый! — громко хлопнул по столу ладонью владыка. — Мы сейчас обсуждаем не твоё благополучие и даже не свободу, а саму жизнь. Некогда мне кокаиновую пасту в порошок перегонять и розничной торговлей наркотой заниматься, поэтому оптом всё возьмёшь. Казаки скоро кокаиновую тропу из Боливии перекроют, так что на чёрном рынке образуется дефицит — лови момент, деляга.

— А вам, падре, какой интерес в тёмной коммерции? — торопливо начал прикидывать в уме выгоду наркоторговец. Ведь при удачном раскладе можно на каждый потраченный песо три сверху получить. Все убытки, конечно, не покроешь, но для открытия нового дела средств хватит.

— Кабы не нужда, так не стал бы руки марать, — брезгливо скривился пастырь. — Однако надо обездоленному люду срочно помогать, казакам хозяйство с нуля поднимать.

— Потому–то моих людей на народную стройку погнал, а не отправил на казённые тюремные нары «париться», — ухмыльнулся догадливый пройдоха.