— Ну так наличных песо всё равно на руки не дадут, — надул губы второй казачий финансист, Семён. — Вся плата на село уйдёт.

— Да и саму сельхозпродукцию тоже не скоро получим, — забеспокоился генерал–майор Беляев. — А Врангель помощи в Крыму ждёт.

— Перейра обещал ускорить процесс выдачи кредита в парагвайских песо, — порадовал соратников Алексей. — Так что уже можно закупать харчи у здешних фермеров, грузить пароходы и отправлять в Крым. Заодно и местную экономику поддержим.

— Местным можно бы и казацких рубликов отсыпать, — шмыгнув носом, заворчал прижимистый Андрюха.

— Ага, и завтра они ко мне припрутся менять бумажки на золото! — возмутился начфин Сёма, ведающий казацким банком. — А у меня сейф пустой.

— Расплачивайся пока по валютному курсу парагвайскими песо, — успокоил Алексей. — А я отправлюсь за золотом в верховья Пилькомайо.

— Попрошу взять в экспедицию и меня, — поднял руку генерал Беляев. — Надо картографировать местность, а то существующие карты никуда не годятся. Все притоки реки Парагвай отмечены лишь на первый десяток километров, куда входят плоскодонные баржи для загрузки стволами квебрахо, а ведь в действительности мелководные речки тянутся вглубь территории на сотни километров. Вообще, всё Гран Чако — сплошное белое пятно. И не только на карте. В местной библиотеке я не нашёл ни одного словаря языка гуарани. Что уж тут говорить о книгах по индейской культуре, — учёный с отчаянием махнул рукой. — Пустота.

— Пилькомайо единственный судоходный приток Парагвая, и довольно изученный, — разглядывая разложенную на столе убогую карту, провёл пальцем по голубой извилистой линии Алексей. — Надо бы на стыке границ Боливии, Аргентины и Парагвая построить мощный форт. Может, в качестве этнографа вы, Иван Тимофеевич, в экспедиции и не нужны, но, как картограф и военный специалист, очень пригодитесь.

— Молодой человек, вы недооцениваете значение изучения языка и культуры индейцев, — нахмурил брови генерал–учёный. — Гуарани должны стать союзниками казаков, а мы даже поговорить с аборигенами не можем по душам.

— Разве индейцы не разумеют по–испански? — отмахнулся Алексей.

— Проблема–то в казаках? — тяжко вздохнул генерал и поделился наблюдением: — Нашим матросам проще научить парагвайцев на русском общаться, чем чужой язык учить. Казаков уже во всех портовых тавернах понимают.

— Потому что владельцы торговый интерес имеют, — назидательно поднял палец Алексей. — Скоро русских в Парагвае будет больше, чем местных жителей.

— Нам с индейцами вместе в бой идти, — нахмурил брови суровый генерал. — Потому не только язык гуарани надо понимать, но и образ мыслей индейцев. Знать в каких богов соратники веруют, за что на смерть идти готовы.

— Это вы, Иван Тимофеевич, верно подметили, — задумался над словами ветерана казачий атаман. — А нет ли под рукой толмача толкового, кто бы смог нас просветить?

— Испанцы презирали аборигенов, парагвайцы тоже не очень–то жалуют бедных соседей, — развёл руками Беляев. — Ни одного письменного источника не нашёл в библиотеке.

— Алексей не о книгах, а о людях спрашивает, — вступил в разговор начальник контрразведки. — Если будет поставлена такая задача, то мои бойцы разыщут подходящего человечка. Наверняка, торговцы квебрахо подскажут. Они чаще всего с гуарани сталкиваются.

— Эдуард Петрович, подберите кандидатуру. У вас будет время, пока наши судовые механики починят речной катер, — кивнул атаман и повернул голову к капитану броненосца.