Мама вышла около полуночи, чтобы купить тайленола от головной боли. Она была из тех людей, кто никогда не болеет, и она в тот день жаловалась на головную боль, но в её выражении лица было что-то серьёзное, болезненное, и продолжалось это уже давно. Я подумала, что это из-за её ссор с Рорком. Несколько месяцев между ними было напряжение. Иногда оно перерастало в крики. В ту ночь Рорк кричал на неё:

— Ты хочешь не только контролировать мою жизнь, ты хочешь забрать её у меня!

Может быть, поэтому у неё болела голова. Эта часть папиной истории, вероятно, была правдой. После этого факты не имели смысла. Полиция утверждала, что она умерла в автокатастрофе. Её машину нашли на обочине, водительская сторона была смята. Виновник аварии оставил место происшествия. Вероятно, пьяный водитель, потому что была поздняя субботняя ночь и на той улице были бары. Эта часть была странной. Почему она поехала в другую часть города вместо того, чтобы купить лекарство в аптеке рядом с домом? В машине с ней ничего не было: ни денег, ни сумки для покупок, ни даже дамской сумочки. Она всё это оставила в своей комнате.

Я думала, что она поехала кататься, чтобы выпустить пар. Но зачем папа сказал, что она поехала в аптеку? Она поехала с кем-то встретиться?

Папа опознал её тело. Он не позволил мне её увидеть. Он сказал, что не хочет, чтобы я помнила её такой.

Может быть, он был прав насчёт этого. Мне не понравилось думать, что мама ранена, в ушибах или отёках. В моих воспоминаниях она была прекрасна. Но всё равно внутри меня была пустота, что-то незавершённое, потому что невысказанное прощание осталось у меня внутри.

Мы оставили Редмонд в то же утро. Папа уже упаковал вещи. Мы провели следующие четыре месяца на Карибах, перемещаясь с одного круизного корабля на другой, не потому что папа хотел отпуск, а потому что враг не будет следовать за нами по водной массе. Если верить папе, они теряли силу на воде. Он закрывался в своей каюте, страдая в одиночестве, а нам с Рорком приходилось мириться с тем, что произошло. Рорк проводил много времени в спортзале, тренируясь до изнеможения. Я смотрела фильмы, которые не запоминала, бессмысленно созерцала море и пыталась избежать мыслей, читая роман за романом.

Наконец, папа купил дом в Аризоне, около искусственного озера. Мы провели три недели в Антарктике, от льда враг тоже держался подальше, за это время дом был защищён, потом мы переехали в Чандлер и пытались жить снова.

Теперь, каждую ночь, отправляясь спать, я сомневалась, чувствуя страх. Мне нужно было напоминать себе, что папа и Рорк были здесь, в безопасности, спали в своих постелях, и они будут здесь, когда я проснусь.

ГЛАВА 4

В школе я пыталась понять, ходили ли сплетни о том, что Дейн поцеловал меня в парке. Тянулись дни, и, насколько я поняла, никто не знал о моей двойной жизни в качестве богини дождя.

Дейн со мной не разговаривал. Это было бы просто, у него весь вечер был мой телефон. Если бы он мной интересовался, он бы достал мой номер и написал мне.

Когда я проходила мимо него в коридоре, его взгляд скользил по мне, и секундная связь вызывала во мне желание что-нибудь сказать, но я молчала. Я уже два раза заговаривала с ним в школе. Ещё раз выглядел бы жалко. А я уже была достаточно жалкой. В жизни на полную, явно были свои недостатки.

Сарина всё ещё присылала мне отчёты о Дейне на мировой истории.

— Он смотрит на тебя каждую минуту. У него к тебе всё серьёзно.

Только если «всё серьёзно» означало, что ему нравилось меня игнорировать.

Я бы подумала, что молчание Дейна означает, что он боится Рорка, но, когда я увидела, как они ругаются в коридоре, Дейн уже не казался мне человеком, который чего-то боится, тем более Рорка.

Кроме того, Дейн и Рорк были в хороших отношениях. Они сидели за одним столиком за обедом, и иногда я видела их в коридорах, разговаривающих и смеющихся с другими футболистами.