– Это сказал Мацуда? – Югава широко раскрыл глаза. – Что у Фудзикавы был невроз?

– Да.

Югава поднял глаза к потолку. Судя по выражению лица, что‑то обдумывая.

– Что с тобой?

– Нет, ничего. – Югава потряс головой. – А что он говорит об убийстве Фудзикавы?

– По словам Мацуды, когда он узнал про то, что произошло на пляже, он по характеру взрыва и по имени жертвы догадался, что преступник не кто иной, как Фудзикава. Он тщательно осмотрел лабораторию и обнаружил, что количество натрия уменьшилось.

Мацуда тотчас отправился на квартиру Фудзикавы. Хотел убедиться в своей правоте.

Фудзикава не стал отпираться. Признался, что взрыв устроил он. Мало того, заявил, что планирует убить еще одного человека. На этот раз – профессора Кисиму.

– В этом месте показания Мацуды становятся не вполне понятны, – продолжал Кусанаги, нахмурившись. – Якобы Фудзикава сказал ему, что теперь и вам всем крышка, а он вспылил и убил его. Почему – «всем крышка», почему Мацуда пришел в такую ярость, что совершил убийство, это все еще не ясно.

– Теперь понимаю… – Югава, поднявшись, подошел к окну.

– Есть какие‑то соображения?

– Кое‑какие есть. Но ничего экстраординарного. Такое случается сплошь и рядом.

– Выкладывай. – Кусанаги повернулся вместе со стулом в его сторону.

Югава, скрестив на груди руки, стоял у окна. Его лица не было видно.

– Для начала надо сказать несколько слов о прошлом энергетического отделения. Раньше оно называлось отделением атомной энергетики.

«Теперь понятно, чем они там занимаются!» – подумал Кусанаги.

– Название изменили из‑за того, что в последние годы резко ухудшился имидж атомной энергетики. Вследствие этого и направление исследований постепенно стало меняться. Но, разумеется, сохранились и прежние темы. Одну из них разрабатывал Мацуда. Теплообменные системы, использующие жидкий натрий, строго говоря, имеют лишь одно применение. Знаешь какое?

– Нет, – честно признался Кусанаги, а про себя добавил: – «И на кой черт мне это знать?»

– Их используют для того, чтобы охлаждать реактор на плутонии, так называемый реактор на быстрых нейтронах. Помнишь, несколько лет назад произошла утечка натрия из такого реактора?

– Да, – кивнул Кусанаги, – помню, что‑то тогда писали в газетах по поводу натрия…

– После этой аварии государство потребовало свернуть планы по использованию плутония в нашей стране. Положение усугубили неуклюжие попытки заинтересованных ведомств скрыть этот инцидент. В результате все так или иначе связанные с этим отрасли подверглись опале. Первым пострадало соответствующее производство. – Югава, сделав несколько шагов, достал какую‑то брошюру. – Я расспросил одного моего знакомого, работающего в «Нисина инджениринг». Мои догадки полностью подтвердились. Эта компания десятилетиями разрабатывала технологию, готовясь к веку плутония, но начиная с этого года отказалась от всех исследований в этом направлении. Видимо, это и стало причиной того, что Фудзикаве пришлось сменить поле деятельности.

– Теперь я понимаю, отчего у него сделался невроз.

Пусть и против своей воли, но Фудзикава занимался работой, которая требовала его специальных знаний, а теперь даже это было у него отнято. Жизнь утратила для него всякий смысл…

– Следующими после промышленности, кто испытал на себе влияние пересмотра политики в области атомной энергетики, оказались научные работники, – продолжал Югава.