— Идите, Кар, обязательно идите. Не следует подводить товарищей. А во сколько они собираются?

— Кажется, после занятий, в четыре.

— Ну‑ну. А вы пойдите. Вдруг полиция начнет вмешиваться. Вы там как раз пригодитесь, защитите ваших девушек. А? Кар? Проведете тренировку по каратэ. — И Бьорн весело рассмеялся.

Пожалуй, самым трудным для Кара в эти счастливые дни было держать при себе свою тайну, не сказать Серэне, что у них теперь есть свой дом, да еще какой. Засыпая, он видел этот дом, его комнаты, бассейн так реально, что, кажется, открой он глаза — и все это предстанет перед ним наяву. Господи, как он хотел, чтоб мечты его скорей осуществились.

Он решил поговорить с Серэпой. Чего ждать? Через три месяца они могут сыграть свадьбу, переехать в свой дом, зажить новой жизнью. Какая разница, куда будут приходить к ней ученики. Кстати, он учел при выборе дома место его расположения — совсем близко от Университета. Ведь последнее время Кар ночевал у Серэны все дни недели, так что практически они были мужем и женой. Так почему не узаконить эти отношения? Зачем ждать диплома, тем более что можно было сдать все экзамены и раньше, недаром Серэна нахваливала его. А в таких делах она врать не будет.

Однако случилось такое, из‑за чего все эти прекрасные планы едва не рухнули.

Отправляясь на демонстрацию, Кар чувствовал себя неловко. Как‑то все это было по‑детски. Идет веселая толпа студентов, в шортах, майках, некоторые девушки даже в купальниках. Ведь жарища! Но идут и люди постарше, даже какие‑то старики, детишки. Идут медленно, кто как, не в ногу, болтая и смеясь. Некоторые несут полотнища с лозунгами протеста. Кто‑то прихватил саксофон, кто‑то гитару. Вполне мирное шествие, к таким давно привыкли, и прохожие не обращают внимания. Это не первая подобная демонстрация — ну придут к муниципалитету, вручат петицию. Какой‑нибудь мелкий клерк примет ее, пообещает передать начальству, и все разойдутся. На том дело и кончится.

Это для Кара все было впервой, и он чувствовал себя каким‑то инородным телом, вроде взрослого дяди, затесавшегося в колонну малышей.

Светило солнце, дул теплый ветерок, на набережную накатывались ленивые невысокие волны, на улицах прохожих было мало, многие еще досыпали послеобеденную сиесту.

Демонстранты шли себе и шли.

Вдруг на улице, выводившей на центральную площадь города, на которой высилось здание муниципалитета, возникла цепочка полицейских. Тонкая, в один ряд.

Стоявший впереди офицер через громкоговоритель предупредил:

— В муниципалитете — ответственный прием! Прошу разойтись!

Демонстранты продолжали движение. «Какой еще прием?» А в задних рядах офицера не услышали. Тот повторил свое предупреждение. Но колонна продолжала двигаться.

Еще двадцать, десять, пять метров, и тонкая цепочка служителей порядка была смята, вернее, растворилась в толпе, их просто обходили. И тогда из ворот муниципалитета выскочили десятки полицейских, они были в касках, в руках дубинки. Полицейские набросились на демонстрантов, толкая их, отжимая обратно на улицу, откуда те пришли, а кое‑где и пуская в ход свои резиновые дубинки.

Никто ничего не мог понять — сколько раз вот так мирно подходили к муниципалитету, потом уходили. Ну, бывало, что полицейские довольно миролюбиво просили разойтись. Но чтоб такое! Набрасываться, пускать в ход дубинки?

(Откуда было знать студентам, что именно в этот час городской голова принимал военного атташе той страны, под флагом которой должен был прийти в порт злополучный крейсер!)

Сначала Кар растерялся. Вот черт! Первый раз пошел с этими очищенцами, и на тебе, сразу попал в заваруху! Что надо делать? Лучше всего незаметно исчезнуть, еще не хватало угодить в полицию.

Он огляделся. И наверное, тихо исчез бы с поля брани. Но в этот момент он увидел, как два дюжих полицейских, схватив Серэну и Ингрид и заломив им руки, выталкивали их на тротуар.