|
Шестое чувство, чувство опасности, не раз спасавшее ему жизнь, подало сигнал. Поэтому, когда парни поравнялись с ними и шедший с краю неожиданно протянул руку и ущипнул Серэну, рука Кара с невероятной быстротой рассекла воздух, удар ребром ладони пришелся хулигану точно в горло, и он упал как подкошенный. Лишь на мгновение двое других застыли в изумлении, но этого оказалось достаточно. Одного Кар ударил ногой в висок, второго, перевернувшись в воздухе, другой ногой — в пах. Только этот, последний, не потерял сознание и с нечеловеческим воем начал кататься по земле. Улучив момент, Кар подпрыгнул, поджав ноги и резко выпрямив их, опустил на лицо лежащего. Тогда и тот застыл неподвижно.
Еще минуту Кар постоял, внимательно наблюдая за поверженными противниками и размышляя, не добить ли их. Он весь дрожал от ярости. Такого с ним никогда не бывало. В самых жестоких переделках он всегда сохранял самообладание и ясную голову. Наконец Кар пришел в себя. Огляделся. Где же Серэна? Лишь вдали раздавался затухающий звук ее шагов. Что с ней? Кар устремился в погоню и догнал свою подругу у выхода из аллеи. Прислонившись к дереву, она громко рыдала.
В эту минуту Кар готов был вернуться и задушить этих мерзавцев, посмевших обидеть его Серэну. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеку, зашептал слова утешения. — Почему ты убежала? — спросил он наконец. — Я испугалась, — прошептала сквозь слезы Серэна. — Я так испугалась. Она не ответила на его поцелуй, слегка отстранилась и, вынув из кармана платочек, стала вытирать глаза. — Не надо бояться, — улыбнулся Кар. — Ты же видела, как я их, — самодовольно сказал он. — Когда ты со мной, можешь ничего не бояться! Серэна еще несколько раз всхлипнула и, вдруг посмотрев ему прямо в глаза, сказала: — Я не их испугалась. — В голосе ее звучала непонятная горечь. — Не их? — не понял Кар. — А кого? Там же больше никого не было. — Тебя, — еще печальней ответила Серэна. — Как меня? Почему? — Кар был окончательно сбит с толку. — Ты знаешь, Ал, — тихо заговорила Серэна, — когда он схватил меня, я не успела испугаться, все произошло так быстро — раз‑раз, и они все лежат. Ты такой быстрый, я ничего не успела разглядеть. А потом ты прыгнул тому на лицо… ногами… я видела, как брызнула кровь… нос… губы… Ты все раздавил ему. — Она закрыла лицо руками. — И я увидела твои глаза. Ох, Ал, какие у тебя были глаза! Какие страшные глаза. Я никогда не смогу их забыть. Нет, Ал, это не были глаза человека… Даже не зверя! Еще страшней. О господи, Ал… Она снова зарыдала, а он, объятый страхом, бессвязно шептал ей на ухо: — Но они же оскорбили тебя. Я никому этого не позволю. Серэна, я любого готов убить за тебя. Я никому не прощу. Кто обидит тебя, тот умрет. За тебя я… — Да, да, Ал, — бормотала она в ответ, — да, я понимаю, прости меня, я глупая, прости… Но эти глаза!.. Как можно так человека, живое существо… — Он не человек, Серэна, — отчаянно оправдывался Кар, — человек, который обидит тебя, не человек, он не имеет права жить. Я пожалел его, надо было раздавить, как змею, уничтожить… — Я все понимаю, Ал, родной, все понимаю, прости меня. Но если ты убиваешь змею, ну, как тебе объяснить, ну, нельзя самому становиться змеей. Ох, какие у тебя были страшные глаза… Она дрожала, еще что‑то бормотала. Он с трудом успокоил ее, проводил домой и лишь после того, как она поклялась с утра позвонить ему, отправился к себе. Когда в ночной сводке радионовостей он услышал, что успевшая скрыться банда хулиганов напала в одной из аллей приморского парка на трех возвращавшихся из гостей молодых людей, одного убила, а двоих зверски избила, ему стало страшно. |
