Кар ел долго, с аппетитом и сам не замечал, что затягивает трапезу. Что потом? Им все больше овладевало смущение. Господи, сколько раз, сколько тысяч раз приходил он к молодым женщинам и вот так садился за стол, прекрасно зная наперед все, что последует дальше, что он сделает, встав из‑за стола, и она, встав вслед за ним! А тут он чувствовал себя каким‑то мальчишкой. Это раздражало его и забавляло одновременно.

И вдруг напряжение спало. А почему он должен думать об этом? Она ведь пригласила его в дом, вот пусть она и думает. Прошлый раз…

В это время Серэна встала:

— Пошли, покажу тебе, как я живу.

Они прошли еще в одну комнату — спальню, где имелась лишь очень широкая и низкая кровать, зеркало на стене да полдюжины пуфов. Опять сталь, красная обивка, красный густой ворс. Потом она показала ему свой «развлекательно‑тренировочный комплекс», где стояла стереофоническая система «Акаи», видео, тумбочки со множеством видео— и музыкальных кассет, а также аппарат для массажа, комплекс для силовых упражнений, шведская стенка, гантели.

— Ну ты даешь! — удивлялся Кар. — Прямо как в хорошем спортзале. Да и куртка на тебе… Может, ты скрываешь от меня, что у тебя черный пояс, десятый или хотя бы третий дан?

— Я с тобой и без данов справлюсь, — засмеялась Серэна и вызывающе посмотрела на него. — А вот кабинет. — И она театральным жестом распахнула еще одну дверь, заранее предвкушая эффект. Действительно, Кар остановился на пороге пораженный.

Кабинет представлял собой в самом деле кабинет в лучшем стиле романов Чарлза Диккенса. Стены были сплошь заставлены дубовыми старинными шкафами, заполненными книгами, старинный необъятный письменный стол возвышался у окна, полузакрытого тяжелыми портьерами. Возле стоял совсем уже неожиданный предмет — громадный глобус. Несколько тяжелых мягких кресел и качалка дополняли обстановку.

— Это чтоб мои ученики уважали меня за ученость. Они же понимают, что такой кабинет может быть только у очень солидного преподавателя. И когда приходят, сразу робеют.

Она весело рассмеялась, а Кар еще долго ошеломленно оглядывался.

— Но ведь все это очень дорого, Серэна, — вырвалось у него. — Я не знал, что ты такая богатая.

В голосе его прозвучала тайная грусть, но она мгновенно уловила ее и разгадала причину.

Серэна приблизилась к Кару, взяла под руку, прижалась и почему‑то шепотом сказала:

— Не беспокойся. Это все не мое. У меня была лучшая подруга, она уехала далеко и надолго и оставила мне эту квартиру, обстановку, мебель, все до своего возвращения. А вернется ли — не знаю. Ты не спрашивай меня о ней. Хорошо?

— Хорошо, — так же шепотом ответил Кар.

— А теперь пойдем, — сказала она еле слышно и повела его в спальню…

В этот раз Кар остался у нее ночевать.

И с тех пор делал это нередко.

Их отношения опять вступили в новую фазу. Они были счастливы.

Но у него прибавилось и забот.

Главная заключалась в том, как уберечь свою тайну, как сделать так, чтоб Серэна не узнала о его службе в агентстве «Око».

Они виделись чаще, почти каждый день, он частенько ночевал у нее, и теперь объяснять свои ночные отлучки, неожиданные телефонные звонки стало сложнее. Все агенты «Ока» обязаны были сообщать номер телефона, по которому их можно найти. И хотя правило это было довольно условным — поди разыщи молодых, в большинстве холостых ребят в ночное время! — но все же, если б Шмидт позвонил ему два, три, пять раз и ни разу не застал дома, могли бы возникнуть неприятности.