Глаза Паулы сверкали, как у разъяренной тигрицы. Ее алый рот начал извергать слова ненависти – ненависти, а не любви.

Она бранилась несколько минут, а потом выскочила из комнаты. Запах духов последовал за ее торопливо стучащими каблучками и растворился в воздухе. Тину трясло, она импульсивно обняла Джона, словно хотела защитить его. Он негромко рассмеялся, а когда Тина удивленно посмотрела на него, пояснил:

– Ну мы и пара! Сходим с ума друг по другу, но боимся в этом признаться – только потому, что не уверены во взаимности.

– Ты поэтому так взбесился сегодня утром? – догадалась Тина.

– Мне хотелось оторвать башку этому красавчику. – Джон повернул Тину лицом к себе, и его голубые глаза потемнели. – Он увивался за тобой, а ты принимала ухаживания как должное, вместо того чтобы отшить его, сопротивляться, как дикая кошка...

– Теперь буду знать, – прошептала она.

И вдруг Джон прижался к Тине так сильно, будто хотел слиться с ней в единое целое. Ей стало больно, но это была сладкая боль. Впервые Тина поверила, что Джон любит ее, ценит ее и нуждается в ней. Она едва успела прошептать его имя, а остальное заглушил поцелуй.

Долгий и крепкий поцелуй – как на небесах!

– О, Джон! – выдохнула Тина, уткнувшись лицом в его плечо.

– О, Тина! – Джон взъерошил ее волосы и счастливо засмеялся. Между ними словно пробежала искра, и Джон со стоном подхватил Тину на руки и понес вниз по лестнице.

Натаниель, проходивший в это время по холлу, остолбенел от изумления, а его хозяин, ничуть не смущаясь, попросил дворецкого принести им в спальню кофе и сандвичи.

– Да, сэр! – прогудел Натаниель, торопливо направляясь к дверям. Он, очевидно, правильно воспринял пожелание хозяина и теперь поспешил скрыться из виду.

Вселенная для Тины и Джона уменьшилась до размеров их комнаты. Насладившись близостью и вдосталь наслушавшись взаимных заверений в любви, они впервые откровенно поговорили о Джоанне.

– Сначала я ее очень любил, – рассказывал Джон. – Она была очень красивой, словно мечта во плоти, – но все очарование улетучилось, когда я узнал ее поближе. Любовь – это подарок, а не обладание. Любя, мы отдаем, а не берем. А Джоанна не могла контролировать себя – потом я узнал, что это болезнь. Сейчас я даже рад, что ее мучения не затянулись надолго.

Джон помолчал несколько мгновений, потом взял Тину за руку.

– Думаю, Лиз этого не унаследовала. Она больше похожа на меня.

– Она вся в тебя, – заверила его Тина.

Он кивнул, глядя Тине в глаза.

– Я безумно люблю тебя, понимаешь? Мне было чертовски больно в ту ночь, когда ты отвергла меня. Я решил, будто мои ласки тебе противны.

– Они восхитительны, – шепнула Тина, прижимаясь щекой к его руке. – Я боялась другого – что ты найдешь мне замену.

– Паулу? – Его рука нежно перебирала пепельные локоны Тины. Джон притянул ее к себе и рассмеялся. – Мы покидаем Санта-Монику и нашу подругу Паулу. Я продам «Дом у синей воды» и куплю особняк на Барбадосе. Мы поселимся рядом с Лизиной школой и устроим себе медовый месяц в собственном саду.

– Когда ты решил это сделать? – прошептала Тина, слабея от его близости, его прикосновений, любви в его глазах.

– После того, как увидел тебя на берегу с д'Андремоном.